— Желаю хорошо провести время! — крикнула мне мама. — И помни, если ты передумаешь насчет ужина, не волнуйся. Ты никого не подведешь. Мы поедим, как обычно. Никто не станет возражать.

Создавалось впечатление, что ей вовсе не хочется, чтобы я что-то готовила.

Я великолепно провела время в супермаркете, толкая тележку вдоль полок с товарами, покупая продукты и вещи для своего ребенка, изображая счастливую семью, хотя в этой семье всего один родитель. Пока я умирала от горя и валялась пьяной, мама с папой покупали все, что нужно Кейт. Но пришло время взять все заботы на себя.

Я кидала в тележку всякие экзотические продукты и наслаждалась от души. Плевать на расходы! Ведь я плачу кредитной карточкой. А куда придет счет по кредитной карточке? Правильно. В мою лондонскую квартиру. И кому придется его оплачивать? Снова верно. Джеймсу.

Я улыбалась другим молодым и не очень молодым мамашам, которые тоже делали покупки. В конце концов, почему я не могу чувствовать себя одной из них? Молодой женщиной с ребенком. Без всяких проблем, кроме, пожалуй, вероятности не высыпаться ночью в ближайшую декаду. Разве по мне можно сказать, что мой муж меня бросил?

Я больше не бряцала своим унижением, как оружием. И не завидовала нормальной жизни других. Я уже не ненавидела каждую женщину за то, что ее муж не бросал.

Откуда мне знать, что женщина, с которой мы вместе поморщились при виде авокадо, счастлива? Разве можно определить, что женщина, которую я слегка толкнула, когда доставала с полки банки с медом и горчицей, не имеет никаких забот и проблем?

В каждой избушке свои игрушки.

Невозможно быть идеально счастливой.

Господь вовсе не выбирал меня персонально, чтобы обречь на печаль и страдания.

Я — обыкновенная женщина с обыкновенными проблемами и хожу, как все, по магазину среди таких же обыкновенных женщин.

Я прошла мимо винного отдела, обратив внимание на ряды водочных бутылок, которые сверкали и звали к себе. Мне казалось, я слышу, как они кричат: «Эй, Клэр, давай сюда! Выбери меня! Выбери меня! Возьми нас с собой домой!» Я машинально повернула тележку в этом направлении… а затем резко свернула в сторону. «Вспомни тетю Джулию», — сказала я себе.

Папа был прав. Какая это жизнь — валяться пьяной в постели? Это ничего не решает.

Я испытала шок, сообразив, что, по-видимому, стала взрослой. Я соглашалась с основными положениями папиной лекции о вреде пьянства, вместо того чтобы хмыкать и надсмехаться над ней. Разумеется, я знала, что этот день когда-нибудь настанет, но оказалась к этому не готова. Если я не послежу за собой, то следующим шагом будут замечания вроде: «Это мальчики или девочки?» — при виде новой поп-группы по телевизору. Или: «Почему у них теперь в песнях нет никакого мотива? Это же не песня, а просто какофония».

Слегка огорченная, я пошла к кассе и расплатилась, получив огромное удовольствие от астрономической цифры на счете, который придется оплатить Джеймсу.

И мы с Кейт, которая была привязана к моей груди, поехали домой.

По дороге я заехала в банк и поменяла английские фунты на ирландские. Как только Анна вернется домой, я верну ей все, что должна, до последнего пенни. И тогда она сможет расплатиться со своим поставщиком наркотиков. И никто не прострелит ей коленные чашечки.

9

Я забыла ключи, поэтому мне пришлось звонить в дверь. Открыла мама.

— Я приехала, — сказала я. — Мы чудесно провели время, правда, Кейти?

Мама с тревогой смотрела, как я тащу кучу пакетов в кухню, а потом бродила вокруг меня, пока я их разбирала, выкладывая продукты на кухонный стол.

— Ты купила все, что нужно? — спросила она дрожащим голосом.