И он ушел.

Я немного постояла, ожидая, не вернется ли он, чтобы показать мне, что надо делать. Если совсем честно, то мне в голову приходили очень приятные фантазии, хоть мне снова было стыдно. Как он наклоняется надо мной, чтобы что-то наладить, а я лежу пластом на скамейке для укрепления пресса. И мы оба вдруг понимаем, что наши губы так близко, что остается только поцеловаться.

Вот такая романтическая ерунда. Однако Адам полностью меня игнорировал, так что я неохотно решила обуздать свою разыгравшуюся фантазию и немного позаниматься.

Я слегка разогрелась, сделав несколько упражнений. И вдруг поняла, что получаю удовольствие.

Я искоса взглянула на Адама, пока он смотрел в другую сторону. Он работал со штангой — и выглядел великолепно. Человек, который серьезно относится к своему телу! И не зря.

На нем были облегающие трусы и футболка: от него просто глаз нельзя было оторвать. Красивые сильные руки, поблескивающие от пота, и очень симпатичная задница. Простите, я не должна была этого говорить. Но это правда.

Примерно через час я решила, что с меня хватит.

— О'кей, — улыбнулся он. — Иди в душ, встретимся в кафе.

Я немало времени потратила на макияж, поэтому, когда я появилась, он уже сидел за столиком. Волосы у него были мокрые и блестящие, а перед ним стояло примерно двадцать пакетов молока.

— Наконец-то, — сказал он, увидев меня. — Ну как, понравилось?

— Очень, — призналась я.

— Не жалеешь, что пришла? — серьезно спросил он, глядя мне в глаза.

— Нет, — ответила я.

— Прекрасно, — заметил он и вдруг начал смеяться.

Я тоже не удержалась от смеха. Слава богу, я была так рада, что он больше на меня не сердится!

Я взяла себе чашку кофе и села за его столик. Кроме нас, никого в кафе не было. В пятницу вечером более разумные люди нашли себе занятия поинтереснее. Например, пойти в паб и надраться.

Внезапно я почувствовала, что напряжение в наших отношениях с Адамом исчезло. Мне снова стало с ним легко. Ни о чем неприятном мы не говорили — я не спрашивала его об отношениях с Хелен, а он не задавал мне вопросов насчет Джеймса. Я не расспрашивала его о занятиях, а он в ответ не интересовался моей работой.

Он спросил, какое у меня любимое животное. А я спросила, какое у него самое раннее воспоминание. Мы рассказали друг другу, как в пятнадцать лет ходили на дискотеки. Еще мы обсуждали, что бы мы для себя выбрали, если бы имели такую возможность.

— Я бы хотел уметь летать, — признался он.

— Тогда почему ты не научишься? — спросила я.

— Нет, я хотел бы летать сам, — пояснил он и засмеялся. — Без самолета или еще чего-нибудь. А ты? Чего бы хотела ты?

— Иногда мне хотелось бы заглянуть в будущее, — сказала я. — Не на годы или месяцы вперед. Может, на пару часов.

— Замечательно! — восхитился Адам. — Представь себе, сколько ты могла бы выиграть на скачках.

Я рассмеялась.

— А еще мне хотелось бы быть невидимой. Ужасно увлекательно! Я уверена, что можно значительно больше узнать о человеке, если он не подозревает о твоем присутствии.

— Ты права, — согласился он.

Мы немного помолчали.

— Мне хотелось бы путешествовать во времени, — сказал Адам.

— Да, это здорово, — согласилась я. — Представь себе — вернуться в интересные времена. Например, в Древний Египет. Хотя с моим везением я бы наверняка оказалась несчастным старым гладиатором.

— Не уверен, что в Древнем Египте были гладиаторы, — заметил Адам.