Впрочем, последнему я была рада. Я так мучилась угрызениями совести по поводу Адама, что не знала, сумею ли взглянуть ей в глаза.

Я была почти уверена, что Адам не являлся ее бой-френдом (хотя не помешало бы это уточнить). А если я узнаю, что все-таки является? Что я тогда должна о нем думать? Что он один из тех извращенцев, которым нравится вносить смуту в дом и настраивать одну сестру против другой?

В любом случае, если Хелен узнает, что я встречалась с ним, и не один раз, а дважды, то полетят клочки по закоулочкам!

Чувствовала ли я свою вину перед Хелен за то, что встречалась с Адамом?

Безусловно.

Но не слишком.

Если у Адама роман с Хелен, я немедленно дам задний ход и забуду о нем. Здесь все просто.

Ну а если Адам нравится ей, а она ему? Если Хелен хочет Адама, а Адам хочет меня (какая приятная мысль!), а не ее, как поступить тогда?

Тут уже все сложнее.

Я в самом деле любила Хелен. Один бог знает за что. но любила. И мне не хотелось ее расстраивать.

Дело не в том, что я ее побаивалась.

Самое лучшее, что можно сделать, — поговорить обо всем с Адамом. Спросить его прямо, что происходит между ним и Хелен. Конечно, если между ними что-то есть, мне будет неприятно. Но с другой стороны, если я не рискну и не спрошу, то так ничего и не узнаю.

Никогда не думала, что услышу это от себя, но жизнь действительно очень коротка. Мы должны хвататься за любой шанс обеими руками.

Именно так я и поступлю с Адамом.

— Господи, Клэр! — взмолилась мама, когда я в очередной раз переключила канал. — Что с тобой происходит? Почему ты не можешь посидеть спокойно? Ты похожа на человека, у которого шило в одном месте.

— Прости, мам.

Тут зазвонил телефон.

— Господи, Клэр…

Я напомнила себе пса, которому чуть не прищемили дверью хвост.

— Алло! — сказала я, задыхаясь.

— Привет, твой отец дома? — нетвердо выговорил голос на другом конце провода.

— Пап! — позвала я. — Па-ап! Тебя тетя Джулия.

«Черт, — подумала я. — Теперь отец проговорит по телефону несколько часов».

Когда тетя Джулия звонила нам в пьяном состоянии, закончить с ней разговор было невозможно.

Обычно она звонила, чтобы извиниться за то, что сжульничала во время игры в лапту, игры, которая состоялась лет эдак сорок пять назад.

«Хотя почему мне так хочется, чтобы телефон был свободным? — подумала я, обходя папу, направляющегося к телефону с видом мученика. — Разве кто-нибудь сказал, что он мне позвонит?»

Нет, Адам не сказал мне, что позвонит. Но я чувствовала, что может.

Я села в холле, чтобы без зазрений совести подслушать разговор папы с тетей Джулией. Обычно бывало интересно, если сумеешь уловить нить.

Но сколько времени они собираются болтать?..

— Джулия, теперь послушай меня, — возбужденно говорил отец.

О господи, видно, это была действительно важная игра, раз отец так разволновался.

— Намочи чайное полотенце и немедленно набрось на нее, — прокричал он.

А, понятно, тетя Джулия в очередной раз пытается поджечь дом, и ей не требуется длинный, пьяный, полный сожалений разговор.

— Нет, Джулия, под краном, под краном! — орал папа.

Интересно, каким еще способом она собиралась намочить полотенце?

Лучше об этом не думать.

— Джулия, я сейчас повешу трубку, и ты сделаешь то же самое, — медленно и внятно сказал папа, как будто разговаривал с четырехлетним ребенком. — Потом позвонишь 999 и вызовешь пожарных. Затем перезвонишь мне и расскажешь, что ты это сделала и что они едут.