Над крышей ресторанчика, низко-низко, с тяжелым ревом проносится набирающий высоту «боинг». Взлетно-посадочная полоса на острове такая короткая, что кажется, будто взлетаешь с песчаного пляжа. Смуглые подростки прыгают в воде, машут вслед уносящемуся самолету светлыми, незагорелыми ладонями.

Март в Южном полушарии…

В восьмичасовых поясах от острова Сен-Мартен на восток — метель с мокрым снегом и минус три, слякоть. На часах — половина шестого вечера скучного буднего дня. В электричке сутолока и давка, но это и хорошо — Юрию Малышеву хочется затеряться в толпе.

Подмосковный дачный поселок в километре от станции. Контуры старых елей и берез сливаются с высокими дощатыми заборами. В окнах дач горят редкие оранжевые огни. Пахнет дымом от печек. Лают вдалеке собаки.

…В темноте он прошел по тропинке к знакомой калитке, нашарил рукой задвижку и отпер ее. Никто не видел, как он вошел. Никто не услышал выстрела. Тело обнаружили только на вторые сутки.

Его похоронили тихо и скромно, без военных почестей. Никто из сослуживцев не пришел на его похороны.

Это произошло в начале марта, когда на Сен-Мартене начинался лучший сезон.

Прошел еще целый месяц. В России кончилась зима.

Его мать выписалась из больницы после тяжелого криза и впервые после месячного отсутствия переступила порог своей квартиры на Большой Полянке.

Там все было по-прежнему, как и при жизни сына.

В мире тоже все осталось по-прежнему.

И только Юры уже не было.

Мать стояла у двери его комнаты, не решаясь ее распахнуть. Если не заходить, если никогда-никогда не переступать порог этой комнаты, то будет казаться, что сын там, живой и здоровый, обычный домашний Юра — не такой, каким стал за несколько дней до того, как это случилось, а такой, каким он был год, два, пять, двадцать лет назад.

Ее единственный Юра…

В гостиной зазвонил телефон. Звонил долго, настойчиво. Мать подумала: зачем подходить, если Юра все равно никогда уже не позвонит?

Как обычно, не хватило нескольких секунд, чтобы успеть. Когда она подняла трубку, телефон ответил длинным гудком. Но едва она положила ее на рычаг, как телефон снова зазвонил: раз… другой… третий…

Мать подняла трубку.

— Да, я вас слушаю.

Глава первая

Юрьев день

1

Старший оперуполномоченный по особо важным делам Национального центрального бюро Интерпола в России майор Георгий Гольцов вот уже десять дней как, приходя на работу, исполнял одно и то же доведенное до автоматизма действие. В девять утра войдя в тесный кабинет, заставленный картонными коробками с документами, Георгий снимал плащ, вешал его в стенной шкаф рядом с парадной милицейской формой с майорскими звездами на погонах и медалью «За отвагу». Форму Георгий надевал редко. Затем он отстегивал кобуру, прятал в сейф табельный ПМ, садился за стол и привычным жестом включал компьютер, чтобы проверить электронную почту.

На это уходило минут пятнадцать.

Если никаких срочных сообщений не поступало, Георгий придвигал телефон и набирал номер Юры Малышева. За десять дней он успел выучить этот номер наизусть. Квартира Малышева отвечала мертвыми гудками…

Этот ритуал возник десять дней назад, когда на стол Гольцову попал документ из Таганской межрайонной прокуратуры.