В трубке заиграла мелодия из «Шербурских зонтиков».

Полиция пыталась засечь, откуда поступил звонок. Звонили с мобильного телефона. Через двадцать секунд женщина отключилась и через минуту позвонила снова.

— Добрый день, редакция «Ле Монд», — равнодушно ответила «секретарша».

— Я просила вас узнать, где будет проходить церемония передачи картины Шабо дирекции Музея д'Орсе.

— В мэрии.

— На этой церемонии будет присутствовать представитель российского Интерпола Юрий Малышев?

— Одну минуту, я смотрю в список.

— Скорее! Вы хоть что-нибудь знаете наверняка?

«Секретарша» скосила глаза на шефа полиции, который изо всех сил делал ей знаки: говори, говори, не задерживай, пока она не бросила трубку.

— Как вы сказали? Ма-лы-шев?

— Да, Юрий Малышев. Вам продиктовать по буквам?

— Не нужно. Фамилия Малышев есть в списке приглашенных.

— В каком отеле остановилась русская делегация?

— М-м…

Шеф полиции отчаянно замотал головой.

— Этой информации у нас нет, — ответила «секретарша».

Она не успела договорить, как в трубке послышались гудки.

— Ну все, — пожимая Гольцову руку, взволнованно сказал комиссар. — Теперь нам всем остается только ждать.

…Любовь Кричевская опоздала к началу церемонии и не смогла попасть в актовый зал мэрии. Площадь перед зданием была оцеплена охраной. В ожидании, когда церемония закончится, Любовь сидела на бордюре газона. Внешне она ничем не выделялась из толпы журналистов, оккупировавших газон перед мэрией. Такая же сумка с видеокамерой на плече, на шнурке — пластиковая карточка аккредитации радиостанции «Звездопад». Если не пытаться пройти мимо охраны внутрь здания, издали ее невозможно отличить от настоящих журналистов.

«Ничего, ничего, еще немного — и Юра будет здесь».

Кричевская закурила. Сидевший неподалеку журналист «Газеты Выборчей» подошел и попросил прикурить. Люба протянула ему зажигалку и спросила: не знает ли он, когда закончится церемония? Журналист посмотрел на часы. С минуты на минуту, ответил поляк. Они уже час как заседают. О чем, спрашивается, можно говорить в течение часа? Неужели у мэра нет других важных дел? Ну обменялись рукопожатиями, ну поклялись в дружбе до гроба, сфотографировались с картиной в руках… Выпили по глоточку шампанского… И пора бы им разойтись.

Любовь кивнула и закрылась от назойливого собеседника газетой, на первой странице которой жирно были набраны строки: «Сенсационное возвращение шедевра Огюста Шабо… Представитель Российского Интерпола Юрий Малышев сегодня утром передал представителям Музея д'Орсе считавшуюся утраченной картину художника «Охотник с собакой в Камарге». Сотрудники Интерпола, осуществившие эту грандиозную операцию по возвращению культурных ценностей народу Франции…»

Сердце стучало быстро, до тошноты. Наконец все вокруг сорвались с мест и бросились вперед, к подъезду мэрии. Любовь тоже вскочила и, вытягивая шею, стала протискиваться сквозь толпу. Поодаль от мэра и других официальных лиц она увидела единственного офицера в парадной форме офицера российского МВД. Юра Малышев стоял к ней боком, и Любовь не видела его лица.

Любовь крикнула по-русски:

— Юра!

Он посмотрел куда-то поверх голов, поправил темные очки и что-то ответил стоявшему рядом представителю французского Интерпола.

— Юра! Я здесь! — крикнула Любовь, вдруг испугавшись, что он уйдет.

Он не услышал.