— Юра! Я здесь! — крикнула Любовь, вдруг испугавшись, что он уйдет.

Он не услышал. Любовь оттолкнула с дороги польского верзилу журналиста, широченной спиной перекрывшего ей подступы к Юре, и, задыхаясь от радости, бросилась к нему, крича:

— Юра, это я!

Она держалась за него так крепко, что ее руки пришлось отрывать силой. Когда их заломили за спину и надевали наручники, Кричевская непонимающе озиралась по сторонам и выкрикивала по-французски только одну фразу: «Где Юрий Малышев? Где Юрий Малышев? Я хочу его видеть!»

Ее быстро повели к машине, и теперь она вырывалась и кричала по-русски: «Где Юра?!» — и оглядывалась на Гольцова.

Георгий стоял на прежнем месте, не двигаясь, не снимая темных очков, и старался не смотреть в ее сторону. Все было кончено.

3

— Что это? — спросил в самолете Яцек, разглядывая тарелку с видом Эйфелевой башни.

— Сувенир.

— Что ты будешь с ней делать?

— Отдам жене.

— На память о Париже? Лучше бы ты ей духи купил.

Георгий почувствовал себя сметным:

— Наверняка она так и скажет.

Он повертел ненужную тарелку в руках и, уже жалея о выброшенных на ветер деньгах, сунул в сумку.

— Глупо, да?

Но Яцек, вопреки обыкновению, был серьезен:

— Гошка! Это твой самый умный поступок за последнее время. Обязательно отдай ей. Слышишь?

Оставшиеся три часа до Москвы они молчали.

4

Юрий Малышев в самолете делал вид, будто читает книгу. Женщина, сидящая вполоборота к нему, водила гелевым стержнем по бумаге, время от времени глядя то на модель, то на рисунок — бывшая невеста Юрия Ольга сразу бы узнала этот рисунок…

С начата полета они еще не сказали друг другу ни слова.

— Que lisez vous? (Что вы читаете?) — первой заговорила она.