Она задумалась.

– Думала ли я, что это восстание? Нет, это были лошади. Как на Графтон-стрит. Они кричали от боли и страха. Потом был звук, как от удара… полагаю. Следующее, что я помню – как я гляжу вверх на дверцу кареты и там ты, смотришь на меня. И я подумала, как это странно, что дверца находится наверху, и что ты должен был смотреть на меня снизу.

Она покачала головой.

– От меня никакого толку. Лучше спроси Джарвис. Она что-то видела.

Герцог посмотрел на горничную, которая суетилась над принесённым подносом с чаем.

– Джарвис, ты можешь нас просветить?

Она нахмурилась, опуская поднос Зое на колени. Перевела взгляд с Зои на Марчмонта и назад.

– Скажи ему, – проговорила Зоя. – Что бы ты ни видела, расскажи ему.

– Если кучер был неосторожен, я хочу знать об этом, – сдавленно произнёс Марчмонт.

– Не думаю, ваша светлость, – сказала Джарвис. – Я смотрела в окно, и там был Олмак, и я сказала «Олмак, ваша светлость», поскольку не была уверена, что моя госпожа знает, что это. Потом я заметила, как мужчина выбежал из Кливленд-Ярда прямо на дорогу перед нами. Я закричала, потому что думала, мы его переехали. Когда лошади взвились в воздух и заржали, я подумала, что они его задавили, либо он попал под колёса, либо что-то такое. И это всё, что я успела подумать, потому что потом мы перевернулись – и дальше я не помню. Знаю, что я схватила мою госпожу. Я могла думать только об одном – как бы она не ударилась головой. Я не хот-т-тела, чтобы она ударилась г-г-головой.

И ко всеобщему изумлению невозмутимая Джарвис залилась слезами.

Позже, тем же вечером

Марчмонт послал весточку в Лексхэм-Хаус, и мать Зои приехала, чтобы присмотреть за ней.

Герцог вернулся в свой кабинет. Во время инцидента поверенный продолжал без него. Очевидно, Марчмонт дал достаточно ясные указания, поскольку Клик сузил выбор до полудюжины благотворительных заведений.

Заниматься в настоящее время поиском места для своих недостойных питомцев Марчмонту хотелось меньше всего на свете. Однако он взял на себя роль Соломона и должен был проявить последовательность.

– Повара в приют для сирот, – постановил он. – Дава в Дом призрения для престарелых и немощных солдат, Хоара в школу для слепых.

Оставив Осгуда и Клика договариваться о деталях, герцог прошёл в помещения для кучеров.

Кучер Джон сломал ключицу, вывихнул запястье и получил множество ушибов. Он был опечален тем, что пришлось наложить гипс, и находился в ярости из-за несчастного случая, который произошёл с ним впервые со времени поступления к герцогу на службу.

– Ваша светлость, я никогда за всю свою жизнь не видел ничего подобного, – говорил Джон. – Он был как безумец – выскочил со двора на улицу и напал на бедных созданий.

– Напал? – Спросил Марчмонт. – Он бросился на лошадь?

– У него было что-то в руке, ваша светлость. Не знаю, что именно, похоже, что нож. Всё, что я помню, он изготовился и хотел ударить. Я замахнулся на него хлыстом, на ублюдка, и огрел его, клянусь вам. Он взвыл от боли. Я слышал, как он кричал. Но я был недостаточно скор, сэр. – Здоровой рукой кучер вытер слезу с глаз. – Я полагаю, серую пришлось пристрелить, не так ли, ваша светлость? Ту, которую он пытался убить? Меня унесли до того, как я успел глянуть на несчастное животное, на них обоих.

– Второй кучер и остальные сделают всё, что будет необходимо, – ответил Марчмонт. Если лошадь, или обоих коней, нужно было усыпить, это следовало сделать немедленно. – Они ждут моего ухода, прежде чем поговорят с тобой.

– Такие славные скотинки, сэр, – продолжил кучер. Он сглотнул и заговорил угрюмо.