– Так и должно быть, – сказал Марчмонт. – Будем надеяться, они выживут. Но в любом случае, мы должны докопаться до сути. Ты говоришь, человек выскочил из Кливленд-Ярда, кинулся к лошадям и набросился на них – он ударил лошадь?

– О, да, ваша светлость. Я на него замахнулся, но он вонзил нож в кобылу. Бедное, невинное создание, никому не причинившее вреда. Мы ехали медленно, так что у неё не было ни единого шанса. Этот ублюдок, прошу прощения у вашей светлости… Попадись он мне в руки…

– Ты видел его лицо?

Лицо кучера приняло действительно зловещее выражение:

– Видел. Я не забыл в суматохе. Он пытался его закрасить, горелой пробкой или чем-то вроде того. И намотал что-то себе на голову, вроде как тюрбан, но он похож на турка не больше меня. Спросите у Джозефа и Хьюберта, ваша светлость. Они тоже должны были видеть, и они знают его лучше меня, потому что встречали его каждый день.

– Встречали кого? – спросил Марчмонт. Ответ был ему уже известен, но он не хотел его знать, не хотел верить.

– Харрисон, сэр. Готов поставить на свою жизнь, что это был он. И я вколочу его в гроб, только дайте мне шанс.

Глава 16

Той же ночью

Несмотря на трудный день, герцогиня Марчмонт, ослепительная в своём небесно-голубом с белым бальном платье, появилась на Ассамблее в Олмаке в среду вечером вместе с супругом. Марчмонт вряд ли бы выбрал место преступления для выхода в свет. Но Зоя захотела там быть.

– Если я буду его сторониться, это место в моём сознании станет слишком важным, и я всегда буду его бояться, – говорила она ему. – Лучше поехать немедленно, в тот же день, до того, как оно закрепится в моей памяти. И какова вероятность того, что кто-то попытается совершить в точности такое же преступление в одном и том же месте дважды? Кроме того, у меня есть прекрасное платье, сшитое специально для дебюта в Олмаке. И мне хочется танцевать.

– Ах, специальное платье, – сказал он. – Что же, это, конечно, весьма успокаивает.

И он, как до беспамятства влюблённый идиот, сдался, хотя никакого спокойствия вовсе не чувствовал.

Вместе с тем, герцог сделал всё, что мог. Он поехал на Боу-стрит, где поговорил с главой магистрата, сэром Натаниэлем Конантом. Завтрашние газеты и журналы напечатают описания миссис Данстан и Харрисона. Даже сейчас их разыскивали сыщики с Боу-стрит и столичные патрули. Если двое слуг находились ещё в Лондоне – что, как полагали сыщики, было маловероятным – их скоро найдут. Если парочка поступила разумно и спаслась бегством, то их всё равно найдут, в конце концов. Марчмонт предложил большое вознаграждение за их поимку, вместе или по отдельности. Его не беспокоила миссис Данстан – если только она не была сообщницей Харрисона в его нападении – но Харрисона он хотел увидеть на виселице.

Хотя Олмак находился на расстоянии короткой лёгкой прогулки от Марчмонт-Хауса, они поехали в самой надёжной из карет Марчмонта, благоразумно сопровождаемые охраной.

Герцог и Зоя прибыли в клуб без происшествий, и когда он увидел, как все головы развернулись в сторону его жены, с восхищением и завистью во взглядах, его сердце наполнилось гордостью.

Моя, думал он. Прекраснейшая из всех женщин, собравшихся здесь, и она принадлежит мне.

Зоя выглядела действительно восхитительно, хотя голубой атласный лиф, как обычно, обнажал её бюст гораздо больше, чем он считал необходимым – достаточно, как он подозревал, чтобы представлять угрозу общественному порядку. Но такова была мода, и Марчмонту, как самому модному мужу в Лондоне, не следовало разбивать никому носов за то, что они глядели туда, куда герцогиня таким вопиющим образом призывала их смотреть.