Если он не желал придерживать своих норовистых коней, тогда всем остальным приходится быстро двигаться или быстро отодвигаться, как обнаружила Зоя.

Его способ помощи даме, забирающейся на высокое сиденье, заключался в том, что он обхватил её руками в перчатках за талию, поднял прямо над тротуаром и швырнул на сиденье.

Девушка ещё трепетала от их контакта, когда его крупное тело разместилось рядом с ней. Он пробормотал что-то о «проклятых слугах-педантах». Затем, более разборчиво обратился к лошадям: «Двигайтесь, ребята».

Хотя казалось, что они не меньше него самого жаждали ехать, прекрасно подобранные кони медленно стартовали с Сент-Джеймс Сквер и спокойно проследовали по узким и более многолюдным улицам. Однако эта степенная поступь продлилась недолго.

Как сознавала Зоя, хозяин был так же нетерпелив, как и лошади. Её обучали быть остро чувствительной к смене мужских настроений. Она резко ощущала состояние напряжения. Нетерпение или неугомонность или что бы то ни было пульсировало внутри тела рядом с ней.

Наконец, они достигли более широкого проезда. Лошади побежали, всё быстрее и быстрее. Зоя слышала повизгивания Джарвис каждый раз, когда они набирали скорость. Они двигались так уверенно, красиво ступая в ногу. Это были крупные, мощные и бесстрашные животные, и всё же Марчмонт прекрасно контролировал их, абсолютно, как казалось, ничего не предпринимая. Единственными видимыми признаками служили легчайший щелчок хлыста, даже не прикасаясь к ним, и малейшее движение поводьев в его руках.

Ветер ерошил светлые волосы под его глянцевой шляпой. Помимо этого со стороны герцог выглядел почти неподвижным, все силы яростно сдерживались внутри – что без сомнения животные ощущали и на что реагировали.

Здания и фонарные столбы проносились мимо, сменяясь зеленью, и снова зданиями. Девушка держалась за края экипажа, в то время как они проезжали всадников, кареты, телеги и повозки, и пока мир не приобрёл неясных очертаний, как бывает во сне.

Похоже на полёт.

Это было замечательно.

Зоя засмеялась. Она стала птицей, парящей, свободной. Он взглянул на неё, и когда отвернулся, то слегка улыбался.

Затем, постепенно, они стали сворачивать снова на узкие улочки, и темп замедлился. Через некоторое время она узнала Бонд-Стрит, где Джарвис нашла старинный кэб.

Зоя ожидала, что он повернёт назад, на Сент-Джеймс-стрит, где располагался «Magazin des Modes» миссис Белл. Миссис Белл была очень фешенебельной. О ней неоднократно упоминали в «La Belle Assemble». Но он свернул на незнакомую улицу.

– Графтон-стрит, – произнёс он, хотя она лишь вопросительно глянула на него и он, как казалось, смотрел только на дорогу впереди и больше ни на что. – Мы начнём с мадам Вреле.

Она собиралась спросить, кто такая мадам Вреле, когда из-за поворота вылетел другой экипаж и помчался прямо на них.

Марчмонт видел, как она приближалась, дряхлая карета с четвёркой лошадей, перегруженная багажом и движущаяся слишком быстро для такой шумной улицы. Она задела угол с Хэй-Хилл на полдюйма, и после этого её понесло.

Герцог с лёгкостью остановил свою упряжку, но распроклятый дурак на козлах кареты правил прямо на них. В последнюю секунду он сильно рванул лошадей влево. Он не врезался в двуколку, но груз на крыше кареты сдвинулся, лишив её равновесия. Кучер упал с козел. Один из коренников пронзительно заржал в то же время, как герцог услышал треск раскалывающегося дерева. После этого было трудно что-либо различить посреди грохота и беспорядка. Лошади бросались вперед и ржали, люди вбегали и выбегали из магазинов, крича, визжа и сбиваясь с ног.

Марчмонт спрыгнул с двуколки, оставляя управление на Филби, оказавшегося на тротуаре одновременно с ним.