– И объясняет поведение «древних номер один», – вставил Кра.

Выглядел пуль растерянным и слегка заторможенным,и я догадывался о причинах такого поведения: чудесное спасение, бесспорно, приятное событие, но шату нужно было время, чтобы снова привыкнуть быть живым. Я бы, может, и хотел поддержать его морально и как-то помочь, но не хотел лезть в душу без спроса и предпочитал просто не трогать пуля. Кажется, того же мнения придерживались и остальные. Во всяком случае, Лу то и дело поглядывала на пуля, явно порывалась что-то сказать, но каждый раз осекалась и молча отводила взгляд, не решаясь заговорить. Неожиданно было встретить в жизнерадостной непосредственной о-Лоо такую неуверенность, но... То ли она ещё ни разу не ошибалась в людях настолько сильно,то ли её здорово подкосили события последних дней.

– Что ты имеешь в виду? - спросила женщина.

– Я, конечно, не знаю, что они собой представляли, но их всеобщий одновременный переход в другое качественное состояние кажется странным. Даже для очень высокоорганизoванного общества. В любом случае нашлись бы недовольные, которых не убедили бы никакие доводы. И если такие недовольные нашлись, зачем было им рассеиваться по Вселенной, законсервировав свою планету? Кто хотел – ушёл, кто не хотел – остался бы и жил преспокойно дальше. Можно, конечно, предположить, что у них было чрезвычайно тоталитарное общество, где отдельных индивидов ни о чём не спрашивали. Но мне кажется, что этот их переход очень похож на бегство. Планету они не «сохранили на всякий случай», а спрятали, причём от какой-то конкретной угрозы.

– Не исключено. – Я задумчиво кивнул. - Мне тоже эта история кажется не слишком убедительной. Как считаешь, Лу?

– Мне сторож не понравился, - вздохнула она. – Но это личное, а если объективно... Не похож он на представителя фантастически просвещённой и благородной цивилизации, хоть ты тресни. Рыш с его установкой на неприкосновенность любого разума и нежеланием лезть в чужие головы – похож, а этот, который не гнушается пользоваться своим превосходством сразу, даже не попытавшись договориться полюбовно, нет. Умные – да, сильные – да, но совсем не дружелюбные. Может, они сами не агрессивны, но как минимум знакомы с агрессией и не так уж ей чужды. А значит, либо воевали сами, либо находились под угрозой войны, либо наблюдали нечто подобное и хотели избежать. Единственное, во что я верю безоговорочно, так это что смерть разумных существ могла как-то навредить их системе. Он легко и без малейших угрызений совести убил бы нас, если бы имел такую необходимость.

– Ладно, допустим, бежали они от конфликта. Но мне сложно представить, кем в таком случае должны были быть их враги.

– Кем-то, на кого не действуют воздействия через инфополе? – предположила Лу. - Ага,и находятся они вне времени и пространства, потому что одолеть их не удалось даже таким образом...

– Совершенно не обязательно, – задумчиво возразил Ашшира. – Допускаю, что мои представления о структуре времени и пространства весьма примитивны и далеки от истины. Но мне всё равно кажется, что воздействовать на эти субстанции более чем затруднительно, наверняка имеются серьёзные ограничения. Одно дело – исключить некий объект из общего течения. Я не представляю, как именно это сделано, но логически могу допустить. Хотя и подозреваю, что было это чрезвычайно трудно. А вот изменить прошлое...

– Кстати, да, он утверждал, что безбоязненно можно отправляться в будущее и, дескать, это путь в один конец, - вставила Лу

– Предлагаю пока эту версию считать основной. Тем более, для нас ничего не меняется, проблему с вредительством по возможности надо решать, – резюмировал я.