Доносить до своих хозяев всю ошибочность их тактики я,конечно, не стал. Забился в угол, обхватил колени руками и уткнулся в них лбом, что бы не выдать себя безмятежной физиономией, и постарался расслабиться, сосредоточившись на дыхании. Уже через несколько вдохов вой отстранился, оставшись за пределами моего «я», сосредоточившегося сейчас глубоко внутри, под диафрагмой. Ещё несколько мгновений – и где-то там, далеко, остались вообще все ощущения тела.

Найти среди понятных, но всё-таки чуждых существ хорошо знакомое сознание напарницы оказалось нетрудно. Встревоженная Лу напоминала вихрь и моего успокаивающего «прикосновения» сначала просто не заметила. Но через считаные мгновения опомнилась и, приглашая к разговору, распахнула сознание – настолько резко и полно, что чужими сильными эмоциями и мельтешащими мыслями меня в первый момент оглушило гораздо сильнее, чем пыточными техниками шатов.

Сложно внятно объяснить, как строится подобное общение. Не разговор в прямом смысле этогo слова; обмен информацией происходит напрямую и гораздо быстрее. Впечатление такое, что часть твоих мыслей думает другой человек, получается этакий «внутренний диалог». Лгать в настолько близком контакте чертовски трудно, как и недоговаривать, хотя и этому можно научиться. Я старался никогда не опускаться до обмана и предпочитал держать дистанцию, не пуская партнёра дальше поверхностного слоя сознания. Лу же, напротив, никогда не закрывалась, но... играла, буквально утекала из рук. Слишком быстро образы в её сознании сменялись один другим, выстраиваясь в сложные ассоциативные цепочки,и отследить такие последовательности было гораздо сложнее, чем, скажем, «вскрыть» мою защиту.

Сейчас же напарница не таилась вовсе. От такой откровенности и полноты восприятия чужого разума голова шла кругом. Было ощущение, будто постороннее сознание, подобно водовороту, затягивает вглубь себя и мягко, но очень настойчиво вынуждает открыться в ответ. На мгновение сделалось жутко, на периферии мелькнул страх потерять себя, окончательно заплутав среди чужих мыслей, но я волевым усилием отогнал эти глупости. Никакого основания подобные опасения не имели, обыкновенный страх неизвестного. Или, вернее, известного теоретичеcки, но не пережитого и не прочувствованного лично.

К счастью, Лу являлась профессионалом в достаточной степени и очень быстро справилась с собой. Она не стала закрываться совсем и возвращатьcя к прежнему стилю поведения, но меня, по крайней мере, перестало так трепать.

Тратить много времени на разбор ситуации мы не стали: пока толком нечего было обсуждать. Собственно, я хотел только удостовериться, что эта связь исправно работает,и успoкоить напарницу,которая восприняла случившееся гораздо острее, чем я. Причём не столько в силу характера и иной подготовки, сколько...

Я и сам не мог объяснить, откуда взялись во мне эта уверенность и спокойствие, но ощущал, что решение и выход где-то совсем рядом, на поверхности, надо только немного собраться с мыслями и внимательно оглядеться. Судя по всему, мне удалось заразить этой уверенностью Лу, потому что в момент «расставания» она находилась в гораздо лучшем настроении, чем в начале разговора. А может, напарница настроилась на боевой лад, просто удостоверившись, что ничего столь уж страшного со мной не происходит.

Прервав контакт, я тем не менее не спешил полностью вoзвращаться в реальность, памятуя о том, в каких условиях находится моё тело. Завис где-то на полпути между сном и явью, погрузился в раздумья, краем сознания отслеживая возможные изменения в пустой белой комнате, наполненной ярким светом и резкими звуками.

Правда, мысли мои против воли занимали сейчас не шаты с их обычаями и традициями, а напарница. Я пытался отвлечься, пытался напомнить себе, что подумать о ней можно будет и потом,когда мы выберемся из этой западни, а до тех пор всё это бессмысленно, но.