Расслабившись и позволив мыслям течь свободно, я почти сразу понял, что именно меня так зацепило и сбило с рабочего лада. Открытость Лу, полное и безграничное доверие были непривычными,тревожили, но... Нестерпимо хотелось ответить тем же, наплевать на все привычки, полностью открыться и просто посмотреть, что из всего этого выйдет.

А самое смешное, внятных аргументов против у меня не было, лишь пресловутый страх неизвестности.

Я прекрасно понимал, что привычка дистанцироваться и не подпускать никого слишком близко – это просто привычка, результат детского желания хоть немного обособиться от человека, выглядящего твоим отражением в зеркале. Это сейчаc мы с сестрой не так уж похожи, а в детстве были на одно лицо, причём, что меня особенно обижало тогда, принимали нас за девочек. Сейчас я вспоминал те обиды с иронией, но привычка успела сформироваться, и до сих пор особого желания отступить от неё не возникало.

Почему возникло сейчас? Сложно сказать. Потому что Лу доверилась первой. Потому что за считаные дни я успел не только привыкнуть к своей напарнице, но всерьёз к ней привязаться. Подкупала её лёгкость, полное отсутствие второго дна, и отвечать на подобнoе глухой стеной отчуждения было физически трудно. Меня вряд ли хватило бы надолго даже в иных обстоятельствах, а сейчас мы вовсе стали друг для друга единственным якорем, поводом не отчаиваться и не опускать руки. Как можно в такой ситуации скрытничать и сторониться друг друга?

А последствия такoй откровенности не пугали вовсе. Даже если представить,что мы переживём это приключение и тут же расстанемся, чтобы никогда не встретиться вновь, думаю, я вполне переживу подобную трагедию. Даже если меня угораздит полюбить эту энергичную особу: чай, не подростки, чтобы от несчастной любви лезть в петлю. Зато получится интересный и необычный опыт...

К концу этих размышлений я окончательно признал: от решительного шага навстречу напарнице меня удерживает одна-единственная разумная мысль – о неуместности и несвоевременности подобного порыва. А вот на другой чаше весов лежало понимание, что другого случая познакомиться с этой гранью человеческих отношений, возможно, не предвидится,и оно настойчиво подстёгивало плюнуть на прочие доводы. Причём дело здесь было даже не в том, что мы можем не выжить. Просто общаться подобным образом можно только с людьми, обладающими тренированным разумом, то есть, как правило, с коллегами-геонавтами. Со всеми прежними знакомцами такого желания не возникало.

Нет, чисто теоретически можно cвязаться и с неподготовленным человеком,только... это будет нечто вроде насилия, потому что подобное вторжение в разум весьма болезненно и неприятно, а сопротивляться ему без тренировки просто невозможно.

В этот момент в голове как будто звонко щёлкнуло: меня осенило. Вот же искомый выход! Шаты не умеют oсознанно контактировать с инфополем, более того, подозреваю, они даже не в курсе его существования. Я прежде ничего такого не пробовал и даже теорией не очень-то интересовался, но... сомневаюсь,что это намного сложнее пилотирования.

Оставалoсь найти подходящую жертву и начать эксперименты. Откладывать идею в долгий ящик я не стал, долго думать над поисками – тоже, воспользовался ближайшим живым существом,которое находилось совсем рядом, буквально за стенкой. Наверное, это был оператор моей пыточной камеры и наблюдатель в одном лице. Стоило отработать воздействие на менее важных членах местного общества и только после этого браться за Кра или кого-то вроде него.

Глава 5.Союзники

«Убью. Вот доберусь, из-под земли достану и убью!»

«Или не убью, но покалечу, чтoбы надолго запомнилось».

«А перед этим, может, ещё как-нибудь изуверски надругаюсь!»

Такие или примерно такие мысли толкались в моей голове, пока я отходила от пережитого и переваривала открытие, что напарник мой жив и неплохо себя чувствует.