— А вдруг тебе ее украсть придется?
— Это как? — ошарашенно спросил он.
Он расслабился, в груди растекалось тепло от любви и благодарности этим родным, дорогим ему людям, от неожиданности понимания, от сопереживания и приятия его чувств к их дочери. Да как он вообще мог сомневаться, что они не поймут? Годами был уверен, что не примут его любви! Права Марина — идиот!
— А вот так! — смеялась Марина. — Если упрется — бери в охапку и тащи! А там разберемся всем миром!
— А что! — рассмеялся следом за женой Игорь. — Неплохой вариант! Предлагаю за это выпить и главное — поесть!
— Да вы что? — заражаясь их весельем и неким ухарством, приходящим после тяжелого, трудного дела, поддержал тон Илья. — Юльку — и украсть! Она же орать будет на весь Питер!
— Обсудим варианты! — смеясь, предложил Игорь.
Он встал, помог Марине накрыть на стол.
— Может, кляп? — спросил, посмотрев на жену.
— Или скотч! — поддержала мужа Марина. Они долго сидели за столом, разговаривали, смеялись. Марина накормила его горячим ужином как на убой.
Илья улегся на Юлькиной постели и улыбался, вдыхая ее еле уловимый запах.
Но рано утром ему уехать не удалось, пришлось срочно решать дела с Мамонтовым.
Илья давно уже стал партнером и соратником Алексея, у них сложился прочный союз двух глубоко уважающих друг друга людей.
Илья приехал утром домой — переодеться, принять душ, побриться, собрать вещи. Он решил ехать на машине. Джип он свой любил и дорогу любил, но, посмеиваясь про себя, думал, что не поехал бы, если бы Расковы не заронили ему мысль — украсть, увезти Юльку. Мало ли что? Умом он понимал, что ничего такого не сделает, но все же, а вдруг…
От этих мыслей его отвлек Мамонтов. Он долго и громко ругался в трубку, не выбирая выражений и описывая, кто он после того, как посмел пропасть на полсуток!
— Не ори! Я женюсь, Мамонтов! — заявил Илья.
— Прямо сейчас? — ехидно спросил Лешка. — Иди все же успеешь на подписание контракта?
— Прямо сейчас не получится — сначала надо невесту уговорить! — честно ответил Илья.
— Бог в помощь! Появись на пару часов, введи меня в подробности сделки — и мотай, уговаривай, женись! Я что-то не пойму, — решил уточнить Мамонтов, успокоившись, — неужели Анна не согласилась и ее надо уговаривать?
— Это не Анна, — усмехнулся Илья.
Илья приехал в Питер рано утром, он гнал всю дорогу, вдавливая педаль газа в пол до упора, и думал.
Что он ей скажет? И как? Нужны цветы, решил он. Было совсем рано, все цветочные ларьки и магазины были закрыты. Он поколесил по улицам, поспрашивал редких прохожих и нашел на вокзале круглосуточный цветочный павильон. Не считая, взял из ведерка все, сколько было, алые розы.
В подъезде старого дома, где на верхнем этаже была квартира, в которой жила Юлька, не было лифта. Илья поднимался по лестнице и с каждой ступенькой волновался все больше и больше. И то, что казалось ему в Москве естественным и простым, становилось с приближением к заветной двери все более нереальным и сложным.
Что и как ей сказать? Как найти правильные слова? Как убедить и попросить прощения?
Он вспомнил, что недавно смотрел интервью с одним актером, тот рассказывал о фильме, в котором снялся. Фильм Илья видел, ему понравилось, особенно поразила одна сцена, сыгранная потрясающе талантливо и эмоционально. Актера спросил ведущий: как режиссер мог объяснить и поставить эту сцену? Он ответил, что обычно жесткий и требовательный режиссер, который все проверяет и контролирует исполнение каждой мелочи, перед постановкой этой сцены долго ходил, думал, а потом подошел к нему и сказал: «Я не знаю, как это играть! Я не знаю, как это надо делать! Ты просто сделай, вывернись наизнанку, проживи эту сцену, но сделай!» И он сделал! И как!
Илья смотрел на высокую двухстворчатую дверь и, как тот режиссер, не знал, как это сделать! Не знал, какие надо подобрать слова и что сказать ей!
Букет ему мешал. |