Но своей цели я добился – попал в вампира и, определённо, его ранил, так как даже Лану такой взрыв разорвал бы на кусочки. Правда, ей на это плевать, но обычные, даже очень сильные вампиры, едва ли могут так же восстанавливаться после любых повреждений. Один раз, второй – и у них просто не останется сил на повторение такого подвига…

Но в момент, когда я уже хотел развеять витающий в воздухе дым, кто-то сделал это за меня. И вид чуть наклонившего голову, заинтересованно меня рассматривающего вампира, которого, казалось, взрывы даже не задели, вызвал в моей голове болезненную пульсацию. Сейчас мне хотелось пустить ему кровь гораздо сильнее, чем раньше, и остатки моего самоконтроля трещали по швам. Немного сглаживал углы тот факт, что за спиной этого явно не самого молодого человека раскинулись две пары действительно огромных чёрных крыльев, но… что он, чёрт возьми, о себе возомнил?!

Оттолкнувшись от земли, я пулей выстрелил вперёд, уже сформировав в обеих руках по мечу. В ответ на это кровосос так же создал оружие из крови, которой вокруг него было ещё вполне достаточно для ведения боя. Едва ли я заморозил даже две трети от того, что имелось в его бочке, но необходимости сражаться моя неудача не отменяла. Всё-таки особо разрушительные заклинания являются всего лишь частью моих способностей, и наибольший упор в тренировках с Ланой я делал на ближний бой, столь любимый трудноубиваемыми вампирами.

Укол, рывок, рубящий удар, резко переходящий в ещё один укол – все мои атаки тонули в кажущейся бездонной защите вампира, мастерски орудующего парой слишком прочных рапир. Мы находились на том уровне, когда грани между видами оружия размыты сильнее, чем когда-либо, и гигантский двуручный меч вполне можно разрубить тонкой шпагой, в принципе для рубки непредназначенной. Сила и скорость, помноженные на подпитку оружия маной – элементы, превратившие наш бой в какой-то извращенный танец. Вот я наношу удар, в момент столкновения с клинком оппонента отпуская рукоять и разряжая всю собранную энергию – и вампир в ответ поступает точно так же. Разве что вместо чистой маны в мою сторону устремляется кровь, но это совершенно незначительные детали. Вот с кончиков моих пальцев, сжимающих рукоять нового меча, в лицо кровососа ударяет вереница слабых молний, но прокатившаяся по его коже волна крови надёжно защищает его от любого урона. В то же время, выстреливший из предплечья вампира шип бессильно разбивается о мой панцирь – и мы на секунду отступаем друг от друга, дабы вновь сойтись в схватке.

Вот только несмотря на кажущееся равенство в этих стычках, вампир уделывал меня от и до. Можно оправдываться моим невеликим ростом и длиной рук, или ссылаться на опыт – но попытки оправдаться ничего не изменят. Мой нынешний противник позволял мне атаковать, полностью контролируя ход боя и демонстративно, словно мастер-наставник, отмечал бреши в моей обороне медленными относительно наших скоростей движениями. Хотел бы он, и на моей шкуре ещё с минуту назад прибавилось бы дыр. Навык? А что навык? Я хоть и взялся учиться фехтовать, но до настоящих навыков мне всё ещё было далеко, что пропущенный удар пяткой в корпус вместе с последующими словами и продемонстрировал:

- С твоими физическими кондициями лезть в ближний бой против равного по силам противника – значит ставить себя в заведомо невыгодное положение. Где оригинальность? Что за цирковые фокусы вместо настоящей магии? – Я, извернувшись в воздухе, проехал на ногах несколько метров, прежде чем смог остановиться. Всё пространство арены, куда ни кинь взгляд, было покрыто льдом, обожжёнными проплешинами и пятнами запёкшейся крови. И это я не говорю о том, что тут будто бы ковровую бомбардировку устроили – пол мы перепахали знатно. – Снаружи нас не слышат, я позаботился об этом. Лана рассказала мне о твоих способностях, а ты – показал. Знаешь, кто я?

- Определённо, вампир.