Вальтер правильно оценил обстановку, умело подыграл Мари в ее желании сделать из Женьки джентльмена и обещал в том свое содействие. На Женьку в ту пору он видов не имел. Вальтера больше интересовали фамильные ценности, о которых постоянно и туманно намекала Мари. Приглядываться к нему он стал позже, когда сама Мари обратила на него его внимание. «Посмотри, как он изящен, умен и красив. Как держится! Он должен занять место в обществе, достойное его происхождения. Друг мой, позаботьтесь об этом. Уповаю на вас».

Вальтер отреагировал мгновенно. Это соответствовало его планам. У него уже была очень солидная клиентура, он брался за самые безнадежные дела — и преуспевал. Популярность его в определенных кругах росла. Успех нужно было закреплять. Вальтер многих держал в руках, многие ему помогали в щекотливых вопросах. Пора и этого мальчика прибирать к рукам. Мари его неплохо подготовила. Он действительно неглуп, обаятелен и остроумен, вызывает не только симпатию, по и, что особенно важно, доверие. Он легко нравится женщинам, хорошо воспитан, коммуникабелен, честолюбив. В общем, парень с клавишами — такой, если немного с ним поработать, легко станет послушным исполнителем и будет иметь успех в выполнении самых деликатных поручений.

И Вальтер взялся за Женьку, причем самым примитивным путем — стал готовить почву для заурядного шантажа. Правда, делал он это с удовольствием, ему самому нравилась его роль — искушенный метр, нет, лучше — мудрый Мефистофель вводит юное чистое существо в жизнь, цинично и иронично оценивает в ней самое бесценное, учит, наставляет, идет на некоторые жертвы и наконец «пожирает» плоды трудов своих.

Словом, началась у Женьки красивая и бурная, светская, по словам Вальтера, жизнь. Они очень сдружились и все свободное время проводили вместе. «Набирайся впечатлений, знаний, опыта, — говорил Вальтер, — готовься к тому, чтобы от своей худосочной журналистики уйти на добротную писательскую стезю. Газетная работа — это так, на скудный прокорм, а один «бестселлер» обеспечит легкую жизнь до старости — твоей и твоих внуков».

Успешное приобщение Женьки к радостям светской жизни, естественно, пришлось по нраву Мари. Узнав, что они собираются на бега (про карты оба пока благоразумно умолчали), она пришла в восторг и сказала, что безумно рада этому:

— Во-первых, потому, что видела сегодня во сне острую саблю, а по Задеке это сулит несомненную удачу в делах. Во-вторых, как говорили древние, главное различие между благородными и низкими людьми состоит в том, что одни садятся в седло, а другие ходят. И уж если ты, Эжен, сам не ездишь верхом, то, по крайней мере, посмотри, как красиво это делают другие. Недаром французы убеждены в том, что нет на свете прекраснее зрелища, чем танцующая женщина, клипер, идущий под всеми парусами, и скачущая лошадь…

— И верная карта, — добавил с улыбкой Вальтер.

Но Мари уже вошла в роль и строго обрезала его:

— С каких это пор карты стали зрелищем, друг мой?.. А в-третьих, не годится юноше забывать о буйной славе своих предков. Твой прадед в свое время просадил на бегах столько, что пришлось закладывать фамильное серебро и продать парадные портреты. Идите и наслаждайтесь! Не смотреть же вам эти ужасные игры в мячи и шайбы. А я вас жду на чашечку кофе и рассчитываю, что вы поделитесь своими впечатлениями.

Заботливый Вовчик отвез их на ипподром, вежливо высадил, справился, «когда подать» машину, и пожелал удачи. Проталкиваясь среди возбужденных людей, занимая место на трибуне, оглядывая соседей, Женька незаметно для себя проникся предчувствием радостного праздника. И это ожидание не обмануло его — был праздник: яростный, полный силы и красоты бег лошадей, острота ощущений, неистовый порыв азарта, когда захваченные им люди, будто бы сами нещадно погоняемые всадниками, стремительно рвались к заветному финишу, торжествуя, обгоняли соперников, испытывая чувство свободного полета во сне.