Вальтер использовал Вику только в самых крайних случаях, при решении самых деликатных проблем; берег ее как самый крупный козырь при очень большой ставке. А Вика, внешне покорная и готовая на любую услугу, была полна к нему лютой ненависти и терпеливо ждала своего часа, своей мести.

И вот Вальтер снова позвонил ей.

— Слушай, Витя, — сказал он. — У меня есть один прекрасный мальчик…

— Удивил, — рассмеялась Вика. — У меня…

— Не перебивай. Дело очень серьезное. Он нужен мне со всеми потрохами. И как можно скорее. Возьмись за него всерьез. В долгу не останусь, ты знаешь. В икре будешь купаться.

— Не хочу купаться в икре, — шутливо испугалась Вика.

— В субботу мы будем у тебя. Целую руки, обнимаю твои нежные плечи.

В пятницу Вальтер позвонил Женьке на работу:

— Я не разбудил вас, поручик?

Женька очень обрадовался ему, потому что некому было пожаловаться на полный разлад с Маринкой, не от кого было получить совет или утешение.

— Нет, я уже полчаса как не сплю, — с готовностью поддержал он шутку. — Мне вообще сейчас не спится.

— Редкая, а потому особенно обидная неудача на амурном поприще? — угадал Вальтер. — А ведь я тебя предупреждал. Но старик Вальтер тебе и поможет. Он добр. Он тебя вылечит.

— Когда? — безнадежно спросил Женька.

— Завтра.

— Хорошо бы. А что за лекарство?

— Везде и во все времена единственным лекарством от неудачной любви была другая любовь. Завтра я представлю тебя такой пряной и терпкой на вкус женщине, что ты забудешь все на свете и даже захочешь жениться на ней.

В результате хорошо проведенного (не без участия Вальтера) развода Вика получила однокомнатную квартиру в старом доме «в пределах Бульварного кольца» и обставила ее в полном соответствии со своей ролью и местом в обществе. Здесь, в своем доме, она не знала поражений. Здесь каждая мелочь играла на нее, как вся труппа играет на приму или вся команда на наиболее результативного игрока. Правда, если бы не хозяйка, любой здравомыслящий человек пришел бы в ужас от смешения стилей, вкуса и безвкусицы. Все прочие уже уходили отсюда, шатаясь от впечатлений…

Вика встретила их просто, по домашнему, в шортах и настоящих деревянных сабо; она была похожа в них на породистую длинноногую лошадь и так же звонко стучала копытцами по лакированному паркету. Этот стук, особенно когда он зарождался там, далеко на кухне, и, нарастая, приближался к гостю, заставлял сладко и грустно замирать сердце, обещая ему что-то пусть мимолетное и недолгое, но чудесное, как чужая волшебная сказка.

— Я не шокирую вас голыми ногами? — спросила она Женьку, садясь в кресло и закуривая длинную черную сигарету в длинном деревянном мундштуке.

— Немного непривычно, — сознался Женька. — Но ваши глаза производят более сильное впечатление.

— Браво, поручик! — похвалил его Вальтер и обратился к Вике, поигрывая соломинкой в бокале. — Что я говорил?

Вика засмеялась:

— Как вас понять, Женя? Не так уж красивы мои ноги или так прекрасны глаза?

— Вы слишком мало знакомы, чтобы правильно решить этот вопрос, — опять вмешался Вальтер. — Это только той женщине, которой больше печем похвастаться, хвалят ее глаза или волосы.