— Тима?

— Чего?

— Не говори так.

— Как?

— Ну вот так.

— Как, ну вот так?

— Потрахались, — возмущённо выталкивает из себя.

— А как надо говорить? — недоумеваю.

— Ну например, занимались любовью…

— Тома, не гони дичь, ради бога. Какое любовь, я точно помню трахались. Последний раз, так ты меня просто насиловала. У меня сил не было.

— Прости, — всхлипывает.

Язык мой враг мой. Ну вот зачем напомнил. Сейчас опять начнёт самобичеваться. Поэтому решаю быстренько отвлечь от древних проблем. И перейти к насущным вопросам:

— А почему мне никто про это не рассказывал?

— А ты спрашивал? — смотрит на кушетку, на которой расселся кое-кто болтающий ногами и ещё кое-чем. Подсматривает, одним словом.

— Я вообще об этом не думал.

— Почему?

— Ну, может потому, что больше Сил у меня не стало. Вроде… Хм… Я особо-то не присматривался. Да если честно вообще не смотрел.

— А зря, — вздыхает. — Кто лучше тебя мог бы это сказать. Мария Ивановна правда сказала, что всё, вроде, в норме.

— Вроде, — чешу затылок. — Что-то мне это не нравится. По идее, уровень Силы должен после такого подрастать. Ну как в детстве помнишь?

Кивает и отводит взгляд:

— Помню, Тима. Я всё помню. Как дочу мою спас — помню, как меня с того света вытащил, как сам чуть не умер, — и сверкнув взглядом, окатила волной холода: — И как сжёг мне всё внутренности, тоже помню. Так что не шутки это Тимка. Я не хочу, чтоб ты ещё раз такое пережил. Чёрт с ней с Силой этой. Не будет тебе рояля в кустах, а вот гробик цинковый запросто.

— Чего цинковый-то? — возмущаюсь.

— Чтоб людей не пугать, — смотрит не отрывая взгляда, как будто дырку во мне просверлить хочет.

— Ой, щекотно, — весь передёргиваюсь.

— А? — удивлённо смотрит, как я кривляюсь.

— Б. Не сверли меня взглядом, — усмехаюсь.

— Ну тебя.

— Не нукай. Но я так понимаю, ты из-за этого меня динамила и не допускала до комиссарского тела?

— Кто о чём? А Тимоха о сексе, — улыбается. — Я за тебя очень боялась, — вздыхает. — А ты меня во всех грехах обвинил.

— Ну, прости, — развожу руками, — раньше надо было сказать.

— Кому тебе? — фыркает. — Я тебе вот это всё, открытым текстом ещё когда массаж делала рассказала. Но ты был занят.

— Э-э-э… Чем? — недоумеваю.

— Пытался залезть мне в трусы, — усмехается.

— А вот оно когда это всё было, — киваю. И тут же мотаю башкой из стороны в сторону: — Нифига не помню об этом.

— Да уж… — качает головой. — Хорошо хоть сейчас слышишь. Теперь ты понимаешь почему нам нельзя занимать этим.

— Чем?

— Этим.

— Чем этим?

— Заткнись, — в меня полетела ручка. Пришлось уворачиваться.

Вздыхаю:

— Да не дурак я, понятно же, что с этим шутки плохи. Скоро Испытание, а я уставший.

— Это хорошо, что до тебя дошло, — вскидывает руки.

Эх. Всё-таки хорошо, что Тома поленилась искать одежду. Ну очень эстетичное зрелище, эти завораживающие движения груди.