— Я старшая осталась, и мой сын должен был стать наследником, мне уже и жениха нашли, а я с Ваней сошлась. А ведь, как известно, дети Перевёртышей всегда Перевёртыши. Даже если это Старший род. Были прецеденты. Но так как, там дело не касалось наследников, особо шум не поднимали. Кому оно надо-то? Но тут дело политическое. Мало того, что если бы я вышла замуж и рожала Перевёртышей, вместо колдуна-наследника, который требовался роду, так ещё и оказалось бы, что кровь каких-то оборотней сильнее крови Древнего рода. А такого допустить никто не мог. Вот и пытались решить вопрос кардинально.

— Но золотая цепь оказалась сильнее, — задумчиво покрутил ус батя, — а может и вообще Древняя кровь.

— Угу, — кивает бабуля, — так и сказано было, но точно неизвестно.

— А скажи-ка мне, мать, почему я об этом только сегодня узнал?

— Потому что, хоть после того, как ты родился, и выяснилось, что ты колдун с золотой цепью, многое изменилось. Всё-таки наследник. Но вот то, что отец твой пошёл против Древнего рода и его не растерзали… Кому нужен прецедент? В общем, все молчат.

— А что дед? Ну Радогор? Я ведь правильно понял, что отец сын Радогора?

— Правильно, — кивает бабуля. — А что он? Предпочёл не вмешиваться. Я с одной стороны понимаю его, — вздыхает, — на нём ответственность за весь их вид, но с другой…

— Да хоть с какой стороны, — не выдерживает тёть Аня. — Он же сын его! И он не в чём не виноват был. Всего лишь влюбился…

— Парис, вон тоже влюбился, — жую уже пятый бутерброд.

— Что? — удивлённо смотрит в мою сторону.

— Про Трою слышали? — морщусь, всё-таки запивать бутеры пивом извращение. И дождавшись кивка, поясняю свою мысль: — Целый народ сгубили.

— Всё верно, — кивает бабуля, — да и я всё это понимала, чай не девочка была уже. Но уж больно хорош был паршивец. Тут вопрос, как залететь-то умудрилась? — вздыхает. — И винила родню не за то, что не поняли мою любовь или что чуть Ванечку не убили. В конце концов не убили же. А за то, что они его убить пытались, — тычёк в сторону отца. — Отравой из утробы вытравить…

— Это же убийство ребёнка. Они же преступники! — тёть Аня, прижимает руки к лицу и утирает набежавшие слёзы. — Это ужасно.

— Не ужасней абортов, — усмехается бабуля.

— Не понимаю, — вскрикивает тётка, — вы их что оправдываете?

— Не-а, — мотает головой бабка, — но понимаю. Точнее, тогда не поняла и ненавидела всей душой. Это потом, много позже осознала… — замолкает и, покрутив в руках стопку, решительно отодвигает в сторону: — Тима, Игорь, кто там ближе, — кивает на холодильник, — подайте бабушке бутылочку запотевшую, а то сидеть ещё долго, а с коньяка устать проще.

Игорёк откладывает бутер и, открыв дверцу холодильника, удивлённо присвистывает, заметив, что вся нижняя полка заложена лежащими на боку стекляшками пива. Нормальная такая «поленница» получилась. Ну а что? Как будто у кого-то по-другому заканчиваются чаепития? Вот батя на всякий случай и запасся…

Тёть Аня неодобрительно посмотрела, как пиво оказывается в руках у всех, даже у дядь Саши и спросила:

— И как же вы осознали?

— Ну мне не особо понравилось, что мой сын спутался со слабенькой, безродной, да ещё и Светлой ведьмой…

— Аллилуйя! — вскидываю в воздух пивас. — За лучшую Светлую ведьму! — накатил остатки, да и занырнул за новой порцией.