В конце концов, в огромных, опустевших мегаполисах по решению планетарного совета было решено разобрать большинство устаревших типовых жилых кварталов. Остались только памятники старины и архитектуры. И музеи. А на месте неуклюжих небоскребов раскинулись сады и ягодники. Вездесущие мигранты любят навещать их в период поспевания урожая.

Однако вскоре один из сибаритов, устав от ежедневного раскладывания палатки, придумал миграту – передвижной дом. Изготовленный из сверхлегкого суперпрочного современного материала, сфероид трех – четырех метров в диаметре, покрыт солнечными батареями и имеет сверху винт, как у старинного вертолета. А внутри два этажа удобного жилья. На втором этаже где мягкий пол является одновременно кроватью, а в стены встроен обзорный экран, расположена спальня. Которую, в больших мигратах, при желании можно разделить на две или три. На первом расположен современный туалетный отсек, кухонный уголок и рабочая зона. Она же гостевая, спортзал и многое другое. На нулевом – запасы воды и контейнер с отходами. И теперь над планетой, тихо шурша пропеллерами, плывут в разных направлениях миллионы миграт. Приземляются в пунктах заправки, на пляжах и лесных полянках, на высокогорных лугах и снежных склонах. Иногда поодиночке, иногда сцепившись переходными мостками в большие группы. В сильную непогоду миграты встают на прикол у первого попавшегося на пути пункта.

Я тоже очень люблю, изредка попадая в родной мир, взять на стоянке малую миграту и отправиться в путь. Неспешно лететь на малой высоте, любуясь хрустально чистыми водами возрожденных озер и речек, яркой зеленью лесов и садов, зеркальными крышами зданий и пунктов заправок. И сейчас, лежа в аварийной палатке, в заброшенных катакомбах чужого мира, твердо постановляю, что отныне буду проводить отпуск только на родной планете. Хватит с меня райских курортов.

А в сфере голограммы, развернутой перед моим лицом проектором трансформа, тем временем добавилось действующих лиц. Из ниш, вырубленных в стенах, угрюмо сползаются к очагу обтрепанные женщины. Волосы у большинства коротко обкромсаны и торчат неровными, давно немытыми прядями. Одежда находится в той стадии изношенности, когда уже невозможно сказать, какого она первоначально была цвета. Лица изможденные, серые от пыли. Похоже, несчастным не дают воды на купанье и стирку.

Взяв по серой лепешечке и по кружке горячей воды, пленницы рассаживаются вокруг очага на каменные блоки, с незапамятных времен заготовленные для стройки. Но, по неизвестной причине так и не пригодившиеся.

Едят пленницы молча, с безнадежной отрешенностью.

Подбирая с нищенской скупостью каждую крошку. А у меня, от вида их изможденных, отчаявшихся лиц, застревает в горле взятый на завтрак сухарик.

Я много повидал миров и стран, и больше всего ненавижу в людях подлость, жадность и желание устроить себе сладкую жизнь любой ценой. Хотя, по большому счету, цена всегда сводится к одной простой гнусности.

Отнять.

Отнять у слабого, больного, наивного, беззащитного.

У ребенка. У старика. У инвалида. У женщины.

Отнять деньги. Дом. Здоровье. Память. Свободу. Честь. Радость. Счастье. Любовь. Жизнь.

Отнять хитростью, наглостью, обманом, силой.

И, обменять отобранное на золотые, серебряные, натуральные или бумажные символы.

А потом в обмен на эти грязные капиталы натаскать себе под задницу шкур, ковров, машин, бочек с вином или медом, рабов, бриллиантов, картин, звездолетов.