Викторию охватил жар с такой силой, что стало трудно дышать. Соски затвердели, а внизу, между бедрами, появилась пульсирующая тяжесть..

– Виктория, вы в порядке?

Она облизала губы.

– А вы?

– Ну вот, опять вы вопросом отвечаете на вопрос.

– Обычно – никогда. Это вы виноваты! Вы заставляете меня... – Она плотно сжала губы, чтобы не наговорить лишнего.

Натан сделал шаг вперед. Виктория вздрогнула.

– Что я заставляю?

«Дрожать, испытывать боль, желать невозможного!»

– Говорить вещи, которых раньше от меня никто не слышал, совершать несвойственные мне поступки.

– Возможно, это и хорошо. Вы открываете в себе что-то новое, даете волю эмоциям и желаниям, которые раньше скрывали, осознанно или нет.

– Зачем мне это нужно?

– Причин много. В ваших светских кругах вы чувствуете себя стесненной, у вас недостаточно свободы, чтобы понять, какая вы на самом деле. Там вы делаете исключительно то, чего от вас ждут, не слушаетесь своего сердца. А говорить, что думаешь, действовать импульсивно – значит освобождаться.

– Любой человек может делать и говорить, что хочет.

– Не часто, – согласился Натан, – и не со всеми людьми. Но иногда... иногда можно. – Он приблизился еще на шаг. – Можете сказать мне что хотите. Или сделать.

Тысячи намерений тут же вспыхнули в воображении, заливая краской лицо. Он взглянул на ее пылавшие щеки и загадочно спросил:

– Могу ли надеяться на встречное предложение, леди?

«Да, конечно!»

– Нет, не можете.

– Ах, это... разочаровывает. Но мое предложение остается в силе. – Натан сделал еще три шага вперед. Теперь он стоял ближе чем на расстоянии вытянутой руки. – Что меня очень восхищает в вас, так это храбрость. А здесь нечего бояться, место – сугубо частное владение. Так скажите мне, Виктория, чего вы хотите?

Боже, он заставлял ее желать очень многого. Но все это свелось к одному.

– Я хочу дотронуться до вас.

Слова вылетели как пуля. Не раздумывая ни секунды, он схватил из ее рук свою одежду, которую Виктория (совсем уже позабыв об этом) до сих пор прижимала к себе, и отбросил все в сторону. Она еще и вздохнуть не успела, как он схватил ее за руки и положил их себе на грудь.

– Ну так трогайте.

Огонь в его глазах уничтожил все ее мысли, сжег застенчивость и распалил храбрость. Ладони вспотели, руки казались бледными на фоне его золотого загара.

Натан освободил ее запястья, и она коснулась пальцами его груди: тепло. Он был таким теплым, мягким и гладким, как атлас.

Виктория медленно погладила его кожу, стирая капельки воды. Шелковистые неровные волосы на груди кудрявились между ее пальцами.

– У вас сердце колотится, – прошептала она. «Почти так же, как и мое».

– Вас это, конечно, не удивляет.

Она покачала головой. Она уже не понимала себя, все внимание сосредоточилось на руках, скользивших по его груди. Участившееся дыхание показывало, что ему это нравилось, хотелось еще. Ладони скользнули к плечам, к локтям, потом к соскам.

– Вы очень сильный, – пробормотала она.

– Я бы согласился, – сказал он хрипло, – но сейчас мои доспехи довольно чувствительны.