Разумеется, я не в его вкусе. Он сам мне об этом сообщил по всей форме. Я ни на секунду не забывала о вечере, когда он меня отверг.

81

На вечеринке я тут же отметила его — в своем прошлом существовании я таких не пропускала. Он был молод, красив, с выгоревшими добела волосами, достаточно давно не стриженными, чтобы не принять его за биржевого маклера. Вид у него был абсолютно ненадежный, глаза горели. Впрочем, блеск в глазах был явно химического происхождения… При одном взгляде на него становилось понятно, что он ни разу в жизни никуда не пришел вовремя.

Его свитер я когда-нибудь раньше назвала бы оригинальным и уникальным, но на самом деле слово «жуткий» куда точнее. Он громко рассказывал что-то, возбужденно размахивая руками. Те, кто его слушал, покатывались со смеху, но их безудержное веселье тоже показалось мне несколько искусственным. Наверно, рассказывает историю о том, как его арестовывали за нелегальный провоз наркотиков, безжалостно подумала я.

Но тут же одернула себя. С каких пор я стала такой злой? Неправильно равнять всех плохо одетых, нестриженых молодых людей с Гасом. Этот белобрысый вполне может оказаться добрым, щедрым, сердечным человеком с кучей денег.

Я присмотрелась к нему и подумала: «А он ничего».

Он поймал мой взгляд, подмигнул и улыбнулся. Я отвернулась.

Через несколько минут кто-то тронул меня за плечо. Я оглянулась: передо мной стоял мой обаятельный, шумный, выгоревший на солнце романтик тюремного пошиба.

— Привет, — громко сказал он. Глаза у него блестели невероятным серебристым блеском, а от рисунка на свитере у нервного человека запросто мог случиться припадок.

— Привет, — улыбнулась я. Да, улыбнулась машинально и ничего с собой поделать не могла.

— Я тебя вычислил с другого края комнаты, — ухмыльнулся он. — И ты, как я заметил, тоже положила на меня глаз. Хочешь, пойдем выйдем в зимний сад, забьем косячок…

Я так посмотрела на него, что он не договорил. Хамить ему я вовсе не хотела, но нужно было проверить себя: не тянет ли меня к нему? Но нет, я была холодна, как льдина.

— Э-э-э… не подумай чего… я ведь только так. — Он попятился от меня, улыбка сползла с его лица, сменившись вороватым беспокойством. — И вообще глупо я пошутил, у меня и нет ничего, я и не пробовал никогда…

Он бросился к своим приятелям, и я услышала, как он сбивчивой скороговоркой сообщает им, что я — переодетый агент полиции. Те дружно ахнули и все как один свалили из комнаты.

Кого бы ни увидел во мне этот симпатяга, но знаки, которыми я раньше привлекала к себе подобных ему, бесследно исчезли из моего обихода. Осталась только блеклая тень былой привычки, вот он и попался по ошибке.

А вообще-то жаль, что так вышло: все-таки он был недурен.

Несколько позже до меня донеслись чьи-то сетования по поводу того, что на этой вечеринке совершенно не у кого купить травки. Значит, опять я виновата.

Вечер получался препаршивый: соседи даже не вызвали полицию. Музыка была отвратная, пить почти нечего и ни одного симпатичного мужика.

Мне, во всяком случае, не нравился ни один.

Карен вилась вьюном вокруг какого-то здоровенного, мясистого громилы, у которого, по слухам, был богатый папа. Действуя в своей обычной решительной манере, она нашла кого-то, знакомого с кем-то, кто знал этого громилу, и в конце концов заговорила с ним.