Но кто был заказчиком?

Большая часть высшего общества полагала — брат Александра Константин и их мать вдовствующая Императрица Мария Федоровна. В догадках шли дальше, предполагая, что время убийства было специально отнесено на последний месяц беременности Елизаветы, чтобы «чужой ребенок не получился». По характеру оба «заказчика» вполне подходили. Константин был полным наследником полубезумных черт Павла. Мария Федоровна же отличалась бойким нравом, любила где можно себя проявлять и выступала такой охранительницей аристократизма, что даже пыталась запретить поступление в Смольный институт девочкам не дворянского рода. Тут даже потребовалось вмешательство Павла, дабы дать супружнице укорот. Охотников был ненавистен обоим, а рождение мальчика означало рожденье Наследника престола «со стороны».

Родилась девочка, умершая, как и первая, во младенчестве.

А около года назад был арестован карточный шулер, которого они отпустили за отсутствием серьезных доказательств. И «в награду» тот рассказал, что убийцей тем, был его дед, отставной унтер-офицер, служивший одним из швейцаров у Константина, и заданье ему давал сам Константин, подаривший затем тысячу рублей и коня.

Дядя, слушавший в пол уха рассказ с другой стороны стола, тоже знал историю в таком именно виде, но по поводу шулера резонно заметил: «А может быть, и наврал, подлец».

Москва приступила к летнему отдыху — в разгаре дачный сезон, однако ж преступность не брала отпусков. Жалобы на мелкие кражи рассматривали в местных участках, однако сотрудников не хватало, и Казанцев огорченно нам жаловался, получив очередное «нет» на увеличение штата.

Дядина пассия Катерина уехала в Петербург с визитом к «семье» в Царское село, а затем надлежало ей к датско-германской тетке, герцогине, замок которой, кажется, находился в Дании где-то.

Дядя направился с визитом в рязанское свое имение, «для порядку» — там управляющий немец и так со всем благополучно справлялся, затем хотел наведать имение под Владимиром, однако когда мы через неделю встретились — я провел ее у друзей на даче — сразу оказались в лапах Казанцева.

— Привык я к вам, братцы, давайте еще одним любопытным дельцем займемся, на мелочи я ведь вас не зову.

— Ну-ну! — ожил дядя, прибывший сонным почти из Рязани.

— Странная смерть — пока могу назвать только так. Старший партнер коммерческого банка и финансист. Сорока пяти лет от роду скончался от паралича дыхательных путей, сильные предсмертные судороги. Но всё это произошло ночью — свидетелей смерти не было. Женат. Однако спальни у них в последнее время были отдельные, и нечто вроде супружеского разлада случилось месяца два-три назад. Смерть произошла вчера, вернее — той ночью, а утром сегодня объявилась его сестра с прошением о расследовании — за несколько дней до смерти брат заявил ей: «Возможно, она хочет меня отравить». И до этого два раза говорил про супругу: ему кажется, она что-то злоумышляет.

— Банкир оставил завещание? — спросил дядя.

— Не оставил, детей нет, жена — единственная прямая наследница.

— Еще вопрос, Митя. Мышечная контрактура и паралич дыхательных путей врач определил. Только это не причина, а результат. Вскрытие делалось?

— Оснований для вскрытия только по заявлению сестры у меня нет. А супруга во вскрытии отказала. Она не простая штучка, у нее дядя действительный тайный советник — крупный в Петербурге чиновник.

Опа! Вспомнились сразу слова Казанцева про монархию, и как удобна ему его собственная «маленькая монархия», а забывают люди, что у медали есть обратная сторона.

— Но я, — продолжил тот, — дал порученье агентам взять, так сказать негласно, в морге кровь у покойного.