— Господин генерал, с молодыми красивыми женщинами разводятся только по одной причине. Я, во всяком случае, другой какой-то не знаю.

Казанцев поменял тему.

— Вы ведь по профессии своей тоже расследования ведете, только на процессах стоите с другой стороны.

Адвокату понравилось, он опять улыбнулся, кивнул — улыбка у него искренняя, лицо от нее делается симпатичным.

— Предположим, — начал Казанцев, — предположим только, что имело место отравление. Запомнились ли вам моменты, когда в пищу или вино хозяина можно было незаметно положить яд?

— В таких случаях лучше всего представить себя самого на месте отравителя, не правда ли, господа? — с долей веселости объявил адвокат. — Что же, попробую.

Он сосредоточился, зрение ушло вглубь себя.

— Все закуски, да как и положено, подавались в вазочках или на блюдцах. Позже рыбное и мясное подавались... что-то на блюде, что-то на подносе — каждый накладывал себе сам.

— А за столом вам прислуживали?

— Нет, горничные приносили и уходили.

— Напитки?

— Хозяин открывал сам бутылки, наливал нам, и мы себе наливали — всё на глазах.

— Но он выходил из-за стола, например, в туалет?

— В таком случае всех нас троих нужно подозревать в преступном сговоре, — адвокат сделал при этих словах приглашающий жест.

— Оно было бы слишком, — согласился с ним генерал.

Тут разговор выдохся сам собою, Казанцев поблагодарил посетителя, но предупредив, что обстоятельства могут потребовать новой с ним встречи.

Шел пятый час дня, я только подумал — сколь долго эксперты будут проводить анализы крови покойного, как ответ неожиданно пришел от вошедшего в кабинет помощника.

— Курьер из Московского университета, Дмитрий Петрович. Позволите зачитать.

— Да-да.

Помощник взглянул на листок бумаги:

— Многоуважаемый, и прочее... «В составе крови содержание отравляющих веществ метало-минеральной группы не обнаружено».

Дядя сразу переспросил:

— Сергей, что за группа?

— Всё не относящееся к растительному или животному происхождению.

— Ну вот поди ж ты, — с досадой произнес генерал, — отделались частичным анализом. А что я могу с ними поделать — средства нужны для хорошей оплаты, договор на срочное обслуживание. — Он пришел в огорчение, потом встрепенулся: — Однако у меня еще гомеопат в запасе. Но к нему к вечеру я должен заехать сам.

— Вот и славно, — дяде, видно, сидеть в душноватом кабинете уже надоело, — а к половине восьмого пожалуй ко мне на ужин.

— Соседа этого слушать не станете?

— Нет, Митя, ожидаю от него тех же слов, что мы только услышали.

Вышли на свежий воздух с чувством неопределенности у обоих.

И разъехались пока к себе каждый.

К дяде я прибыл на десять минут раньше назначенного и обрадован был сообщеньем: в угощение нам приготовлен раковый суп — излюбленное семейное кушанье, однако нечастое в обиходе из-за большой сложности его приготовленья. В детстве я был свидетелем этих процедур, хотя рецепт, разумеется, не усвоил. В памяти остались лишь клешни и шейки, вареные яйца, лимоны, изрядное количество миндаля и укропа. Потом добавлялись сливки, сметана, как-то еще участвовали сухари и толченые вываренные специальным образом панцирные спинки. Возились долго, но получалось замечательно вкусно.

Стол был уже сервирован: графинчик с водкой, белое вино, а из закусок только икра, маслины и хлеб — «чтобы вкус не забить».

Казанцев приехал с маленьким опозданьем и в столовую залу к нам вошел с видом почти торжественным.