Сознаюсь, бывшее раньше во мне небрежение к цыганской культуре исчезло после вчерашнего визита совсем, и мысль, что обязательно поеду туда опять, приятно загоралась в моей голове.

Под утро в Москве прошли грозовые ливни.

Проснувшись, я увидел из окна еще влажную кое-где мостовую и набравшую влагу зелень, которая, пронизываясь солнцем, обретала еще большую яркость.

Хотелось радоваться чему-то — чему угодно.

Только чувство это улетучилось вмиг от пришедшей мне мысли, и я понял — не знаю сам как — мысль та самая, что мелькнула позавчера, не явившись вполне, заставляя вести раздражающий поиск: отчего банкир произнес сестре своей про жену, желающую его отравить — надо же к тому иметь хоть какие-то основания.

Странно.

Тут же вспомнилось — молодая служанка назвала его, кажется, психопатом. Молодые болтушки любят озорные слова, но на заметку взять стоит.

Еще стоит взять на заметку: адвокат сказал, что банкир узнавал у него, насколько сложна сейчас процедура развода. Любопытно тут, что известно многим — процедура эта не очень сложна, если доказана измена одного из супругов. Кто мешал банкиру через того же адвоката организовать за женою слежку, набрать свидетельские показания о ее встречах с соседом на съемной квартире, и при разводе, в таком случае, она лишалась претендовать на какие-либо доли в состоянии мужа. Только жены брошенные справедливо претендуют на «откупные».

И встречное к этому соображенье: понимая такую возможность действий обманутого мужа, любовная парочка, или кто-то один из них, мог поспешить с опережением.

А в целом, правильно определил дядя: «сложная композиция».

Два дня купаний, насытили нас вполне, и к воде уже не хотелось.

За завтраком мне принесли почту, и радость — письмо от батюшки. Зная его манеру быть везде со своими солдатами, мы всегда волновались о нем, и каждое письмо уже фактом своим давало нам облегчение.

И письмо было хорошим, хотя в нем отец мой досадовал, что его отозвали с фронта в распоряжение командующего князя Барятинского и тот хочет назначить его администрировать в одном из районов усмиренного уже Восточного Кавказа, дабы устанавливать там окончательно главенство закона и наладить хозяйственный быт населения. Досада батюшки на вынужденные невоенные обстоятельства вызвало у меня большое облегчение, и слава Богу у маменьки, которой, конечно, было написано такого же содержанья письмо.

Совсем война на Кавказе закончится только через четыре года, так как турки будут продолжать поддерживать на западе адыгские племена и сама горная часть отличается там многими непроходимыми для войска местами. А огромная территория Дагестана и Чечни, куда готовился батюшка, была уже спокойна. Предводитель тех разных племен Шамиль год почти находился у нас в плену, хотя пленом такое назвать с трудом повернется язык: трехэтажный дом в Калуге, дорого обставленный на его вкус, слуги, два экипажа, большой сад, переводчик всегда по надобности. Однако никто не заключал Шамиля в эту роскошную резиденцию — выезд в город ему позволялся когда угодно. И «кавказскую знаменитость» приглашали в местное общество, где он охотно бывал, обнаружившись светским вполне человеком, и находчивым, умеющим пошутить в дамском обществе.