— Я люблю тебя. — Теперь все выговорилось намного легче, и от радости Фелисити улыбнулась.

Рейф поцеловал ее еще раз, каким-то особенно долгим и сладостным поцелуем, а потом Фелисити с такой силой оттолкнула его от себя, что он едва не упал.

— Ух ты! Что такое?

— В гостиной граф Дирхерст дожидается ленча! — воскликнула она и бросилась к зеркалу. — Я совсем забыла.

Впервые за все время Рейф никак не отреагировал на имя графа. Он подошел к Фелисити, встал сзади, обнял обеими руками за талию и легонько куснул ее за мочку уха.

— Да пусть ждет! С еще большим удовольствием я его выпровожу вон!

Фелисити обхватила Рейфа руками, приникла к нему и замерла, раздумывая — то ли последовать его совету, то ли вступить в очередной спор. Как всегда, победило последнее.

— Рейф, отпусти меня, пожалуйста.

Он неохотно раскрыл объятия.

— Значит, по-прежнему собираешься выйти за него замуж?

— Я еще не решила.

Он протянул ей шпильку, выпавшую из прически, стараясь за этим простым движением спрятать душевную боль.

— Но ты ведь любишь меня. — Фелисити повернулась и посмотрела на него. Он увидел ее расстроенное лицо, но тем не менее продолжил: — И я тебя тоже люблю. Этот чертов Дирхерст просто не достоин тебя!

Фелисити снова повернулась к зеркалу и несколькими ловкими движениями рук докончила поправлять прическу.

— Любовь не имеет никакого отношения к Джеймсу, — медленно выговорила она. — Мне нужно думать о Мэй и о себе.

— Надо же, я и не предполагал, что ты настолько корыстна!

— Прекрати, Рейф. Похоже, у тебя не вызывает затруднений первым делом думать о себе, так что не тебе, — она уперлась пальчиком ему в грудь, — первому швырять камень!

Повернувшись, Фелисити открыла дверь и вышла, оставив его стоять посредине комнаты. Чего уж там говорить, она была права. Впрочем, права она оказывалась всегда. Дело было даже не в том, что он надеялся, что признание в любви каким-то волшебным образом все изменит в лучшую сторону. Нет, он был не настолько наивен. Но надежда на то, что после этого хотя бы чуть-чуть, что их отношения изменятся, все же была. Дурак, все было ясно с самого начала.

— Проклятие!

Проще всего ему было бы выкинуть Дирхерста из Фортон-Холла пинком под зад. Но если он и дальше будет продолжать делить с Лис кров, это не приведет ни к чему хорошему. Впрочем, в этом он успел отличиться — делать так, чтобы все окончательно запуталось. На туалетном столике он заметил покоробившуюся от воды резную шкатулку. Может быть, хоть с этой вещицей ему повезет и он сделает ее лучше? Дубовая крышка была в неплохом состоянии, Рейф залюбовался искусно вырезанными листьями плюща и херувимами. Покачав головой, он открыл шкатулку — посмотреть, что можно сделать с подпорченным дном. Конверт внутри сразу привлек его внимание, и, бросив виноватый взгляд на дверь, Рейф взял его, вытащил сложенный вдвое листок и развернул.

— Йорк, — пробормотал он, посмотрев на адрес. Лис получила место в Йорке.

Читать чужие письма дурно, он знал это, но, все же, чувствуя себя последним подлецом, прочел. Потом перечитал письмо.

— Черт… — выругался он, и в груди все сжалось от охватившей его паники.

Он быстро убрал послание в конверт, положил его обратно в шкатулку, закрыл ее и поставил на столик. Она вполне могла уехать. Вдруг все подозрения, что Фелисити использовала его лишь для того, чтобы сохранить любой ценой Фортон-Холл, показались ему ничтожными. Если он еще раз оттолкнет ее, если еще раз все испортит, она точно уедет. Не в Йорк, так в поместье к Дирхерсту. Он сомневался, что сумеет принять и то и другое как должное.