— В Африке, — заметил он, не спеша шагая рядом с ней, — женщины выращивают урожаи и выкапывают разные коренья.

— А мужчины чем занимаются?

— Охотятся на газелей и пьют перебродившее коровье молоко, смешанное с кровью.

Она мысленно выразила надежду, что от охоты на газелей он получал удовольствие. И высказалась:

— Это чудовищно.

— На самом-то деле питье такое крепкое, что, если удастся проглотить первый глоток, потом уже все равно, что и сколько пить.

— Так вы что, это пили?

— Частенько, — усмехнулся он.

А она-то по наивности убедила себя, что Рейф Бэнкрофт из тех людей, что получают удовольствие от каждого высаженного розового куста!

— О Господи! — воскликнула Фелисити, поспешив отвернуться, чтобы он не заметил разочарования у нее на лице. — Кстати, вы напомнили — пора заняться обедом.

Рейф тронул ее за локоть:

— Лис, я хотел бы извиниться.

— В этом нет необходимости, — возразила Фелисити. — Мы оба потеряли голову, и ничего подобного больше не повторится, я в этом уверена.

С этими словами девушка поспешила скрыться на кухне. Какое-то время она бесцельно ходила туда-сюда, отчаянно убеждая себя никогда, никогда не поддаваться глупому желанию поцеловаться с Рейфом. До последнего случая она хотя бы могла все свалить на него.

Конечно, если бы ей это не нравилось, ей, вряд ли захотелось бы снова и снова переживать эти незабываемые мгновения, Так что, скорее всего он не виноват. Фелисити подбоченилась, потому что чувство замешательства сменилось раздражением. С чего это Рейф стал извиняться? Он поцеловал ее первым, и не было похоже, что раскаивался в этом.

Когда несколько минут спустя молодой человек вошел на кухню, она разве что не набросилась на него.

— Что вы имели в виду, когда начали извиняться за то, что поцеловали меня? Поцеловала вас я, и прошу прошения тоже я!

— Вообще-то я извинялся за то, что был с вами резок, — с удивленным видом объяснил Рейф. — А зачем вам извиняться за свой поцелуй? Было замечательно.

— О-о… Ну ладно… — покраснела Фелисити. — Спасибо. Все равно это была глупость, и такое просто недопустимо.

Рейф покачал головой, шагнул через порог и подошел к ней.

— Вовсе не глупость, и мы вполне могли бы это повторить. С каждым разом будет получаться все лучше, можете мне поверить.

Наклонившись, она затолкала дрова поглубже в печку и поставила на плиту кастрюлю с водой.

— Думаю, вам надо поскорее продать мой дом; тогда вы сможете снова наслаждаться перебродившим молоком вместе с вашими зулусами!

— Это были масаи.

— Какая разница…

Боже, как же ей хотелось, чтобы Рейф ушел! Когда он стоял так близко, у нее в голове безнадежно начинали путаться мысли.

Рейф схватил ее за руку и повернул лицом к себе.

— Вы не хотите поцеловать меня еще раз?

— Отпустите меня! Что за замашки! Неотесанный мужлан! Руку он отпустил, однако остался стоять перед ней, требовательно ловя ее взгляд:

— Объяснитесь, Фелисити.

Она отступила и начала немного суетливо чистить заранее отобранные турнепсы.

— Для меня все ясно. Я согласилась работать на вас. Идти мне сейчас просто некуда, это тоже понятно. Не шутите с этим и прекратите со мной заигрывать!

— Заигрывать? — повторил он, отбирая у нее овощи — Почему это вы решили, что я лелею еще какие-то тайные замыслы, кроме простого желания вас поцеловать?

— Из-за вашего поведения! — заявила она, стараясь держать себя в руках.