В каком-то полузабытьи Фелисити гладила его широкую и сильную спину. Рейф воспользовался этим и незаметно вытащил у нее из прически шпильку, сгорая от желания еще раз полюбоваться распущенными волосами, зарыться лицом в щекочущую и пахнущую лавандой темноту. Жадно целуя девушку, он сумел вытащить вторую шпильку, и волосы темной волной рассыпались по ее спине и плечам.

— Рейф… — едва слышно шепнула Фелисити.

— М-м-м?

Господи, какие сладкие у нее губы! Страсть разгоралась, и Рейф передвинул руку с талии Лис ниже, чтобы еще крепче прижать ее к себе.

Фелисити прерывисто вздохнула:

— Рейф, не забудь… что у тебя… четыре коровы… с телятами, — нетвердым голосом выговорила она.

— Что?! — Все еще одурманенный близостью, Рейф рывком поднял голову и ошалело уставился на Фелисити. — Я пытаюсь подарить тебе любовь, а ты толкуешь про каких-то коров?

— Но это очень важно, — запротестовала она, тем не менее не выпуская из крепко сжатых кулачков ворот его рубашки. Подтянувшись на руках она приблизила лицо и медленно провела кончиком языка по его подбородку.

— О Боже! — пробормотал он, стараясь сохранить остатки самообладания. — Так ты хочешь разделить со мной любовь или предпочитаешь беседу о сельскохозяйственных животных? Она не сводила глаз с его губ, которые были снова так близко, но потом решительно тряхнула головой и посмотрела ему прямо в глаза:

— Ты меня нанял, чтобы со мной целоваться или чтобы я занималась твоей бухгалтерией?

Рейф открыл было рот, чтобы ответить, хотя толком и не знал, что именно. За честный ответ — для того и для другого — он, несомненно, еще раз схлопотал бы по голове. Но что же делать, если это правда?

— Лис, я…

— Ш-ш-ш! — Она прикрыла ему рот ладонью, а другой рукой забросила за спину свои длинные волосы.

В этот момент из коридора донесся торопливый топоток Мэй.

— Рейф? — В проеме двери появилось любопытное личико. — Рейф? Музыканты приехали!

Высокие спинки стульев скрывали Фелисити и Рейфа, и девочка их не увидела, потому что спустя мгновение ее голосок уже донесся из прихожей.

— Рейф, вставай, — прошептала Фелисити. — Тебе нужно идти и принимать гостей на этом твоем дурацком званом вечере!

— Значит, дурацком? — Он сел и привлек ее к себе. Он злился и досадовал, но прекрасно понимал, что, будь она одной из простушек, его бы так к ней не влекло. — Между прочим, я первый раз в жизни принимаю гостей. Так что будь любезна проявить чуть больше уважения.

— Первый раз в жизни? — с легким удивлением переспросила Фелисити. Щеки ее по-прежнему горели. — Впрочем, насколько я понимаю, и последний, ведь ты продаешь усадьбу.

Больнее она не могла бы его уязвить, но Рейф не мог не сочувствовать ей, порой даже излишне близко принимая все к сердцу.

— Это не моя вина, Лис. Если бы я знал… Выражение ее лица смягчилось, и девушка снова прижала кончики пальцев к его губам.

— Понимаю. — Убрав руку, она тронула его губы легким поцелуем. — Я понимаю, Рейф.

Сердце его буквально разрывалось между массой желаний и предположений. Прерывисто вздохнув, он встал. Ну что ж, пошли сносить твою конюшню.

— Твою конюшню, Рейф.

— Хорошо, мою.

Фелисити переложила большой кусок лимонного пирога на тарелку и протянула ее Биллу Дженкинзу. Стоявшая рядом с ней миссис Крандел накладывала тушеный картофель, а ее дочь Бет нарезала хлеб для сандвичей.