Помочь им пришли многие, но она была готова отнести это скорее на счет обаяния Рейфа и, разумеется, любопытства, чем проявления доброй воли. Найджел если что и делал, то только для самого себя, а его безразличие к усадьбе и арендаторам было темой всех досужих разговоров в округе. Сейчас чем больше она смотрела на праздничную толпу весело шумящих гостей, заполнившую двор и заросший сад, тем теплее становилось у нее на душе от великодушия соседей.

— Лис! — окликнула сестру Мэй, за которой, как на буксире, следовала смешливая стайка девочек. — Рейф говорит, танцы не начнутся до тех пор, пока мы не разберемся с конюшней. Он сказал, что танцевать будут только оставшиеся в живых!

— Господин Рейф — большой шутник. А он не говорил — когда они закончат натягивать веревки, то можно будет сделать перерыв, чтобы перекусить?

— Теперь это похоже не на конюшню, а скорее на громадную паутину с пауком посредине, — улыбнулась миссис Крандел. — Ни разу в жизни не видела такой мудреной штуки.

Мэй даже привстала на цыпочки.

— Рейф учился строительству в Оксфорде и в армии, — громогласно сообщила она. — Он сказал, что было бы намного проще, будь у нас слоны и пара мортир. Еще он говорит, что, когда конюшня рухнет, будет такой шум, что мы все оглохнем!

— Слоны! Господи Боже мой! — Бет Крандел бросила на Рейфа, стоявшего на прислоненной к стене конюшни лестнице, восхищенный и по-женски хищный взгляд. — Неужели он это все видел?

Фелисити, улыбаясь, слушала, как младшая сестра заливается соловьем, воспевая достоинства Рейфа. Все было как на обеде у Вордсвортов, когда половина женской публики весь вечер напролет бросала на него призывные взгляды, а Бэнкрофт едва их замечал. Хотя, может статься, такое внимание к его особе — дело для него привычное. Только беспрерывная суета, которой была поглощена Фелисити, отвлекала ее от становившихся уже привычными мечтаний. Все было так здорово, Рейф с таким нескрываемым удовольствием исполнял роль радушного хозяина, что она позволила себе на секунду вообразить, что сумеет убедить его остаться. Если бы только Рейф сообразил, что чем дальше, тем он и Фортон-Холл все больше и больше подходят друг другу.

— Твой мистер Бэнкрофт закончит день или героем, или круглым болваном.

Сквайр Талфорд стоял рядом с ней, держа в руке тарелку с едой.

— Согласна. — В этот момент Рейф посмотрел на нее через весь двор, и помимо воли щекам стало жарко. Фелисити чуть не выронила кусок пирога прямо на сапог сквайра, прежде чем сообразила, что сейчас может случиться. — Во всяком случае, скучно не будет.

Громадная сеть из веревок и досок все продолжала плестись вокруг конюшни. Рейф обмотал веревкой столб, подпиравший сеновал, и бросил свободный конец мистеру Грэму. Остальные мужчины, похоже, полностью доверяли Рейфу, потому что беспрекословно делали все именно так, как тот им объяснил.

— Как долго он еще собирается здесь пробыть? Расцветшие было пышным цветом мечты увяли.

— Не знаю. Скорее всего до тех пор, пока не продаст Фортон-Холл.

— Не пытались его убедить не продавать поместье?

Фелисити бросила на сквайра острый взгляд: уж не научился ли тот читать ее мысли? А почему я должна это делать? — живо поинтересовалась она. — Фортон-Холл принадлежит ему, а он полон решимости объехать весь свет на те деньги, что выручит за него.

— Для человека, весь интерес которого в том, чтобы как можно скорее получить на руки кругленькую сумму, мистер Бэнкрофт что-то слишком уж рьяно взялся за ремонт.