Мэй рассмеялась.

— Я знала, что вам это не понравится. А потом она поставила букет в вазу прямо посредине стола в гостиной!

— А еще что она сказала? — Рейф проверил, крепко ли затянут узел на веревке, которой он обвязал опорную стойку, и, взяв Мэй за руку, повел ее прочь от горы мусора, что совсем недавно была конюшней. Когда они отошли на безопасное расстояние, Рейф коротко и пронзительно свистнул. Деннис Грэм стегнул своих тягловых лошадей, те тронулись с места и начали растаскивать груду из досок и бревен.

— Она сказала, что я не должна над ним смеяться, а потом добавила, что букет цветов — это подарок со значением.

Чем дальше, тем меньше все это нравилось Рейфу, но не мог же он признаться Мэй, что готов собственными руками удавить Дирхерста за одно то, что он осмелился посылать жалкие букетики его Фелисити! Впрочем, прав на нее у него не было никаких, за исключением того, что они один раз были близки и что он в состоянии был не думать о ней не более пары секунд за день. Тем не менее Бэнкрофт по-прежнему не намеревался позволить Дирхерсту переиграть его в чем бы то ни было, особенно в том, что касалось завоевания любви Фелисити.

— Да, цветы всегда были хорошим подарком, — согласился Рейф, шагая к телеге, чтобы помочь загрузить доски и бревна. — Нам нужно сделать ей что-нибудь очень приятное, как ты считаешь?

— Само собой! Чтоб было лучше цветов!

— Например?

Пока Мэй решала эту задачу, Рейф со своими помощниками продолжали закидывать доски в телегу. Остатки конюшни пойдут в дело: этими досками Билл Дженкинз должен был починить изгородь вокруг своего участка.

— Есть! Придумала!

— Просвети меня скорее, радость моя.

— Ее любимый цвет — голубой, и ей нужно новое шелковое платье. Все шелковые платья, которые у нее были, от дождя так испортились, что их пришлось выкинуть.

— Мэй, я не могу покупать Фелисити платья. Все сразу уверятся, что мы с ней… — Рейф замялся, не зная, как лучше объяснить все маленькой девочке.

— Что вы любовники, да? — договорила Мэй. Вот это да! Рейф присел перед ней на корточки.

— И от кого же ты услыхала это слово?

— От миссис Денуорт. Я слышала, как она рассказывала миссис Вордсворт про то, что вы с Фелисити какие-то распутанные любовники!

— Гм… — Рейф аж закашлялся, но потом собрался с духом: — Э-э-э… Может, быть, распутные?

— Точно! Распутные!

Ну что ж, если миссис Денуорт позволила себе посплетничать в присутствии малолетней сестры одной из ее жертв, то его отношения с лавочницей пора перевести в состояние открытой войны.

— Вот как… А что это слово означает, ты знаешь?

— Ну… — пожала плечами Мэй, — вы любите друг друга и целуетесь. Впрочем, я про это и так знала!

Его мать умерла бы со смеху, если бы узнала, что он пытается с кем-то говорить о благопристойном поведении, тем более с маленькой девочкой. Но Рейф решил попробовать, выхода-то не было.

— Мы с твоей сестрой иногда и правда целуем друг друга, и она мне очень нравится. Я надеюсь, что и ко мне Фелисити испытывает такие же чувства. Но это очень… странная ситуация, понимаешь? Мы все вместе живем здесь, в Фортон-Холле, и самым приличным и правильным будет не говорить про это.

Мэй скорчила гримаску:

— Да знаю я про все это. Я не совсем уж дубина стоеросовая, Рейф.

Ну что ж, по заслугам, мистер Бэнкрофт. Из дальнейшей беседы Рейф узнал, что день рождения у Фелисити через три недели, и они решили, что платье будет покупать Мэй, а уж дарить они его собирались вместе.