– Наверно, ты многим девушкам говорил такие слова?

– Многим. Но они далеко, а ты – здесь.

Ладонь Дионы легла на его плечо; она была сильной, изящной формы, с длинными пальцами.

– Это так важно?

– Что именно?

– Ну, то, что я здесь, а они – далеко?

– Дале очи, дале сердце, – пробормотал Блейд. Одна его рука накрыла пальцы девушки, другая скользнула под накидку; ее грудь была твердой и прохладной, с напряженным соском.

– Нет! – Она вздрогнула, и странник поспешно убрал дерзкую руку.

– Боишься брата?

Диона чуть повела плечами.

– Почему же? Я – свободная женщина… и сплю, с кем хочу.

Рука Блейда снова двинулась вперед, проникла под плащ и легла на ее бедро.

– Но только не здесь, милый, – поспешно сказала девушка. – Слишком много людей… На корабле не принято делать такие вещи.

– Да, я понимаю. Если можно одному, почему же нельзя и другому, так?

– Так. У всех моих девушек есть приятели, но они ждут… ждут, когда окончится дорога и «Орни» встанет за воротами Сарпаты к причалам. И тогда… – она смолкла.

– Тогда?..

– Тогда посмотрим! – ее негромкий смех прозвенел хрустальным колокольчиком.

Блейд сел и обнял девушку за талию – очень скромно, стараясь превозмочь возбуждение.

– Ну, если нельзя говорить о любви, побеседуем о войне, – заметил он.

– О войне… – протянула Диона, скорчив недовольную гримаску. – Не слишком интересная тема.

– Почему же? Наверно, ты можешь понять, что войны редко начинаются из‑за одной страсти к кровопролитию. Нужны основания посерьезней! Вот я и пытаюсь разобраться…

Вздохнув, девушка положила головку ему на плечо.

– Ты странный, Блейд. Ты воин, но говоришь так, как мудрец Ирнот… Такие дела лучше обсуждать с ним или с нашим джанджаратом. Для меня война начинается на спусковом крючке моего арбалета… а кончается между глаз этих тварей… там, куда я посылаю стрелу.

– И все же, – Блейд погладил ее мягкие шелковистые локоны, – все же – что людям надо от карваров?

– Ничего. Мы не наступаем, мы обороняемся. Нам, бойцам Арколы, война приносит хлеб и вино, мясо и серебро, но всем остальным – только горе и муки.

– Тогда я спрошу иначе: что карварам нужно от людей?

– О! Слишком многое! Наша плоть и наши руки!

– Они нуждаются в рабах?

– Конечно. Там, в Римпаде, нельзя разжечь огонь, нельзя плавить железо и медь, нельзя ковать оружие. Кто же займется всем этим, если не люди? Подневольные люди?

– Значит, карвары не любят трудиться?

– Правильнее сказать – не могут. Они выходят в наш мир на короткое время, достаточное для набега, но работа – не война. За один день можно разрушить город, но строить его надо целый год, верно?

– Верно… – Блейд хмыкнул. – Твой брат сказал мне, что карвары могут жить в Раннаре четвертую часть дня. А что грозит тем, кто задержится дольше?

Он с интересом ждал ответа, но разговор уже наскучил Дионе, и она, взъерошив волосы странника, заявила:

– Может быть, все‑таки лучше поговорим о любви? Скажи мне, сколько женщин живет в твоем доме? Там, на изнанке мира, где находится твой Бредонн?

* * *

Ирнот‑акриец, скальд, лекарь и, по совместительству, казначей Арколы, поведал страннику легенду о сотворении Таргала.

Некогда в пространстве, бесконечном и безмерном, все было перемешано: твердое, жидкое и газообразное, вода и земля, жидкий и густой воздух, живое и неживое.