…Человеку, далекому от церкви, невозможно представить себе, каким почтением окружается епископ. За его здравие по многу раз на дню молятся прихожане окраинных церквей епархии, он принимает единоличные решения, и без его благословения не будет свершаться никаких дел. Даже влиятельные, важные священники (такие, например, как игумен Гурий, настоятель Успенского монастыря) трижды подумают, какими словами беспокоить владыку. Мирянин, привыкший к повсеместной демократии, искренне удивляется подобострастному, кажется, униженному отношению, которое выказывают клирики своему архиерею, но в смирении этом нет ничего постыдного, ибо епископ не просто один из них, но избранный и особенный.

В Николаевской епархии многие считали, что нынешний епископ — не из лучших. То ли дело был прежний архиерей, владыка Димитрий! Несуетный, спокойный как озеро… В далекие углы епархии выбирался редко, кадровыми рокировками не увлекался, нежданных ревизий не устраивал. Владыка Сергий же всю кровь у батюшек попортил этими своими ревизиями. Кому понравится, если в твой храм заявится парочка нахальных юнцов из духовного училища и станет лезть в каждую кружку да скрупулезничать в подсчетах даже самой мелкой монеты? Игумен Николай, настоятель Верхнегорского монастыря, однажды так осерчал на эту малолетнюю «комиссию», что закрыл обоих посланников под замок на целые сутки. Епископ, узнав об этаком выверте, лично примчался в Верхнегорск — хотя не ближний свет — и так орал на игумена, что тот несколько Дней потом ходил белый, как рис. А ревизии продолжались, и все больше настоятелей ворочались ночами без сна и в недовольстве епископом.

Казалось бы, всем ясно, что церковь физически не может обойтись без спонсоров, и только владыка Сергий считал иначе. Добровольные пожертвования прихожан — это одно дело, а государственная и спонсорская помощь — совсем другое, и от этого другого архиерей мечтал однажды отказаться. Владыке Сергию очень хотелось сделать свою епархию сильной и укрепленной, чтобы храмы кормили себя сами и располагали собственными доходами. Как, например, у киприотов или в Греции. «Но мы-то ведь не в Греции!» — возмущались николаевские батюшки, не привыкшие делиться пусть и маленькими, зато постоянно капающими денежками. Свечные заводики и разного сорта мастерские, которые трудились при крупных храмах, принося неплохую прибыль, без лишних объяснений оказались вдруг переведены под юрисдикцию епархии, и чего-чего, а утаивания свечных денег владыка не прощал ни одному настоятелю. Кому это может понравиться?

Нрав у епископа был тяжелый как бетон. Вспыльчивый архиерей под горячую руку мог даже подзатыльник отвесить нерадивому, но и отходил быстро, зла не копил, не травился им, предвкушая долгую, вычурную месть. И хотя брехливых собак боятся меньше, чем тихих чертей, недругов у владыки хватало повсюду. Многие из них прорывали тайный ход к сердцу епископа, обращая особенности его характера себе на пользу: достаточно было прочуять, что владыка, при всей своей нетерпимости, добрый и великодушный человек.

В священнике доброта — драгоценность и достоинство, но епископ не рядовой священник, а духовный начальник, одно слово — владыка! Значит, должен уметь властвовать, наказывать, карать: для дисциплины и общей пользы. Владыка же Сергий только слыл грозным, а когда дело доходило до конкретных проступков, всякий раз жалел и прощал виновных. Взять хотя бы историю с расстригой Цыпляковым: епископ не только простил его, но сам венчал бывшего монаха и его беременную невесту.

Совсем недавно был еще один похожий случай. Многосерийный. В епархиальное управление начали приходить письма из Кырска, маленького городишки на севере области.