Неожиданно он понял, что слух вернулся к нему.

— Сейвин, Сейвин, Сейвин, — повторяли голоса раскачивающихся из стороны в сторону безумцев.

— Я не Сейвин, — выдохнул Дьюранд.

— Я не Сейвин! Я не он! Ошибка. Я не Сейвин, — отозвались они.

Вдруг до Дьюранда дошло, что все это время безумцы повторяли одно и то же. Губы каждого из них шевелились, чтобы, брызгая слюной, которая уже заливала подбородки, вновь и вновь повторять знакомое имя. Эти люди некогда возвращались с турнира, но так и не покинули пределов Гесперанда. Их настиг Эоркан.

Когда Дьюранду показалось, что он вот-вот потеряет сознание, издалека донесся стук копыт. Герцог снова был у них на хвосте. Безумцы, окружавшие его, были похожи на иступлено молящихся монахов.

— Предатель! — доносилось до Дьюранда.

— Прелюбодей!

— Клятвопреступник!

— Я не он, — на все лады твердили несчастные.

Дорвен пыталась что-то сказать ему. Обернувшись, Дьюранд увидел на ее лице гримасу ужаса. Ее губы беззвучно шевелились, и вдруг он услышал ее голос. Девушка изо всех сил трясла его:

— Дьюранд!

Весь мир, казалось, содрогнулся, и Дьюранд пришел в себя. Священник, обратив взгляд к небу, продолжал что-то говорить. Сейчас Дьюранд знал наверняка, что Эоркан приближается. Он потянулся к Дорвен, но обнаружил, что руки еле его слушаются, по всему телу разливался жуткий холод, словно он не один час пролежал на льду.

Священник, судя по всему, проводил ритуал, чтобы защитить деревню от нечистой силы. От каждого его слова плащ и одежда Дьюранда колыхались и трепетали, словно от порывов ветра.

— За мной! — крикнул Дьюранд и, схватив девушку за руку, потащил ее за собой, врезавшись в толпу. Им надо добраться до коня. Кто-то из безумцев шарахался от них, кто-то вовсе исчезал, превращаясь в клубы коричневого дыма. Священник начал оборачиваться. Дорога позади них изгибалась, поэтому, если из-за поворота сейчас вылетит герцог, у них не останется времени, чтобы подготовить ему достойную встречу.

Времени седлать коня не было. Дьюранд вспрыгнул на голую спину скакуна, одним движением усадив за собой девушку. Глаза священника сверкали, губы быстро шевелились. Тело в дорогих одеждах билось в судорогах, и Дьюранд понял, что с уст священника вот-вот сорвется новое заклинание. Какое — Дьюранд не знал и не желал знать.

Дорвен крепко обхватила торс воина руками, и Дьюранд, ударив пятками в бока коня, пустил его в галоп столь дикий, что ему едва удалось удержаться на спине до смерти напуганного животного. Он чувствовал, как оставшийся позади священник закончил заклинание, ледяные когти которого протянулись следом за Дьюрандом, готовые вырвать душу из его тела.

Конь, прыгнув, перемахнул деревенскую ограду, и Дьюранд с Дорвен снова оказались на дороге. Сзади грохотали копыта коней их преследователей. Дорвен истошно закричала. Хороший наездник на многое способен, оказавшись на лошади без седла, у Дьюранда же все силы уходили на то, чтобы не сорваться со спины мчащегося сквозь туман коня. Ни седла, ни сбруи. Слева и справа от них мелькали деревья-великаны.

Проскакав добрую лигу, конь стал сбавлять скорость и спотыкаться. Немедленно позади стал слышен грохот копыт. Герцог и его воинство неумолимо приближались. Они их наверняка догонят, но настоящий мужчина не может предстать перед Райскими Вратами с торчащим из спины копьем.

Дьюранд спешился и, выхватив меч, повернулся, чтобы достойно встретить преследователей. Он погибнет в бою, как и подобает мужчине.

Девушка что-то ему кричала, но что именно, Дьюранд отчего-то не мог понять. Ей надо было бежать, и Дьюранд попытался ей это втолковать. Она им не нужна, гонятся ведь за ним, но словно какой-то невидимый ураган заглушал все слова, срывающиеся с его губ.