Аппетит проснулся первым, затем начал пробуждаться весь организм. Царьков с трудом разлепил глаза и сразу зажмурил их под лучами утреннего солнца.

– Где я? – спросил он, слегка приподнявшись и используя локти в качестве опоры для спины.

– Чудак-человек, зачем задаешь нелепые вопросы? Ты там, где и был вчера, – неподалеку от Серебряного ручья в кругу друзей, которые не прочь перекусить. Если не хочешь…

– Хочу. И чем быстрее, тем лучше, – не сдержался Леонид.

– Вот это правильно. Ночь миновала, значит, следует идти к ручью, дабы забрать оружие, – сообщил бомж. – Полагаю, оно достаточно пролежало в воде.

Леонид хотел подняться, как это делал обычно, однако темнота в глазах посоветовала не делать резких движений. Он встал на ноги, руками нашаривая дополнительную опору. Свое плечо подставил проводник.

– Ты бы поаккуратней, уважаемый. Мои снадобья раны затянули, но кровушки в организм не добавили. Потому бегать и прыгать тебе пока рано.

Царьков кое-как натянул на себя новую одежду. Оказывается, в дорожных мешках имелся запасной комплект, на пострадавший во время вчерашней схватки без содрогания нельзя было смотреть – окровавленное тряпье.

Завтрак этим утром состоял из печеных овощей, напоминавших Царькову родной картофель, и сочных стеблей со вкусом сельдерея. Он съел втрое больше обычного, но не насытился. К тому времени, как пища закончилась, ему вообще показалось, будто голод лишь усилился.

– Что с аппетитом? Кабана готов съесть и не уверен, что наемся.

Сидевший на ветке Варио смотрел на человека, разинув клюв и пытаясь понять, куда могло вместиться столько еды. Посланник так и не проронил ни слова.

– Ничего удивительного. Вчера ты потерял много сил и крови. Нынче организм принялся восстанавливать и то и другое, поэтому энергии требуется немало, а кроме как из пищи, взять ее неоткуда. Как теперь себя чувствуешь?

Травмированный поднялся, потянулся. Присел, снова принял вертикальное положение. В голове собственные действия отдавались неприятными ощущениями, однако ни потемнения в глазах, ни головокружения не ощущалось.

– Вроде нормально. Только есть очень хочется.

– Ты пока сходи к ручью, а мы с Варио еще чего-нибудь приготовим. Да, кстати, возьми эту косулю, оставишь на берегу.

– Зачем? Давайте ее поджарим и съедим! – Леонид сглотнул слюну, подкатившую к горлу при виде спутанного по ногам животного.

– Не бойся, голодным не останешься. Давай быстрее. Раньше отправишься, раньше вернешься.

– Ладно, схожу. Но мясо мы зря переводим.

Он уже понял, что спорить с Легедио бесполезно. Поднял ношу, взвалив ее на плечо, и пошагал к ручью. Чтобы отвлечься от мыслей о еде, начал вспоминать странный сон, слишком уж реальным было видение.

«Это как меня вчера приложило, что такая муть в мозгах возникла? Путь воина, дед, его слова про здешний мир? С чего бы? Наверняка сознание ищет опору, чтобы с ума не свихнуться, а ближе, чем дед, у меня никого не было».

Даже снам Царьков пытался найти объяснение, полагая, что бесплатное кино также имеет под собой какую-то основу.

«Допустим, «путь воина» в словах деда возник из-за того, что я слишком много вчера думал об оружии. Опять же гладиаторские бои, стычки с разбойниками, схватка с крылатым тигром… В возбужденном сознании вся эта круговерть могла отразиться подобным образом.