Леонид опасался сказать лишнего, чтобы не насторожить ребенка, а потому выбрал тактику, когда слушатель сам подсказывает продолжение истории.

– Неужели колдун?

– Точно. А ты откуда знаешь?

– Мне мама… та, первая, рассказывала, что колдуны самцов очень опасные. Они убивают охотниц.

– Да, лучше бы он меня убил, – тяжело вздохнул Леонид.

Обманывая ребенка, Царьков испытывал некую неловкость, но не видел другого выхода. Надо же было уговорить девочку освободить раба. В противном случае ее новая мамаша глаз с него не спустит.

– Бедненькая. – Девочка погладила мужчину по голове. – А что он сделал?

– Когда я почти его победила, колдун обратил меня в самца и усыпил.

– И что потом? – Огсиена даже дышала через раз, стараясь не пропустить ни слова.

– Меня избили, привязали к дереву и оставили на растерзание хищникам.

– По-настоящему?

– Конечно. На прощанье колдун рассмеялся и сказал: если через десять дней меня не расколдуют, я останусь самцом на всю жизнь. Ты не представляешь, как мне хотелось вырваться и убить его.

– Но ты сбежала?

– Да, зверь, который собирался меня сожрать, сначала перекусил веревку, потом я его убила.

– Голыми руками?

– Помогла веревка.

– Это был трупогрыз?

«Еще бы я знал, кто такой трупогрыз», – подумал рассказчик, но головой кивнул.

– Какая ты смелая!

– Что толку от смелости? Оставаться самцом очень грустно.

– Но кто-то ведь может расколдовать?

– Только ведьма. Думаешь, почему я позволила привести себя в вашу деревню после того, как поднялась на остров?

– Но нашу ведьму убили! – Огсиена даже ударила ладошками по щекам.

– Именно поэтому мне нужно срочно идти в другую деревню. Осталось всего три дня.

– Через лес?

– Конечно, я же опытная охотница.

– Мне страшно за тебя.

– Не бойся, со зверями я справлюсь даже в обличье самца, а с колдовством…

– А почему ты утром не ушла?

– Я же твой самец и без разрешения хозяйки не должна покидать деревню. К тому же надо было выиграть три поединка, но это самое простое, – махнул рукой Царьков.

– А как тебя звали до превращения?

Леонид решил нагнать еще больше таинственности, а потому перешел на шепот:

– Этого я не могу сказать никому. Колдун, когда думал, что я сплю, говорил, если прозвучит мое имя до того, как вернется настоящий облик, я умру.

– Ты должна немедленно уходить!

– Ты меня пока еще не отпускала.

– Я освобождаю тебя и маме скажу.

– Уже слышала, – в шалаш вошла Ортиана, – только никому пока об этом не рассказывай. Звереныш, не желаешь прогуляться перед сном?

Они вышли и направились вдоль улицы. Где-то на окраине деревни амазонка предложила сесть на траву.

– Даже я чуть не поверила в твою болтовню, – сказала она.

– Зато ребенок не будет думать, что у него отобрали любимую игрушку.