Loading...
Изменить размер шрифта - +
Он был любезен, образован и, честно говоря, немного болезнен на вид. Очки не держались у него на носу, и ещё у него была привычка высоко вскидывать голову, чтобы лучше видеть. Он сухо покашливал, — я думаю, из-за табачного дыма в рубке. Мне нравилось наблюдать, как его руки так и летают над картами, ловко управляясь с линейками и циркулями. Его искусство заставило меня по-новому взглянуть на работу штурмана, которой до этого я не особо интересовался. Это ведь не то, что летать. Я хотел вести корабль, а не записывать его движения на клочках бумаги. Но, поработав с мистером Домвилем, я понял, наконец, что без штурмана, который проложит курс и нанесет его на карту, никуда не долетишь.

Мне было жаль его, вынужденного служить на «Бродяге». Эта развалина перевозит грузы, болтаясь между Европой и Востоком. Я удивлялся, почему мистер Домвиль не пробует поискать лучшего места. Мне-то, к счастью, осталось потерпеть всего пять дней.

Все первокурсники Воздушной Академии проходят двухнедельную практику на кораблях, чтобы обучиться навигации. Кто-то попадает на роскошные лайнеры, кто-то — на почтово-пассажирские пакетботы, кто-то — на баржи и буксиры. Меня угораздило угодить на «Бродягу». Корабль, казалось, не знал ремонта со времен Потопа, и пахло на нем, точно в посудине старика Ноя. Вместо кают для команды — гамаки, подвешенные вдоль килевого мостика, где ваши сны пропитываются вонью машинного масла и топлива Аруба. Оболочку, похоже, латали чем ни попадя, вплоть до поношенных штанов. Двигатели дребезжат. Кормежка просто не поддается описанию. При виде бурды, которую повар плюхает в тарелки ржавым черпаком, начинает казаться, что кто-то это уже однажды ел и выдал обратно.

— Считай это полезным опытом для закалки характера, — сказал мне мистер Домвиль, когда я увидел это месиво в первый раз.

Зачем прославленной Академии использовать «Бродягу» в качестве учебного судна, я даже предположить не могу, разве что они хотели научить своих курсантов поднимать мятежи. Уверен, что капитан Тритус был рад деньгам, уплаченным Академией за мое пребывание на борту. Для помойки вроде «Бродяги» они могли означать, удастся закупить достаточно топлива или же нет. Мне ужасно хотелось обратно на «Аврору», воздушный лайнер, на котором я служил до учебы в Академии. Вот это корабль, и капитан Уолкен знает, как управляться с ним и заботиться о своем экипаже.

Я снова посмотрел в окно. Лучше бы я этого не делал. Мы направлялись к южному флангу бури, но казалось, что она движется вместе с нами, выбрасывая вращающиеся черные щупальца. Я взглянул на капитана Тритуса, ожидая, что он изменит курс. Он молчал.

— А вы когда-нибудь летали через Кулак? — шепотом спросил я у мистера Домвиля.

Он показал мне один палец.

— Нам очень повезло.

Он закашлялся и никак не мог остановиться; я открыл посудный шкафчик, висевший возле штурманского стола, и налил в чашку воды. Выглядел он неважно.

— Спасибо.

Тучи поглотили нас, и в командной рубке сразу стало темно. Мистер Куртис поспешно включил внутреннее освещение, которого едва хватало, чтобы подсветить приборы и механизмы, а лица членов экипажа сразу стали похожими на черепа.

— Полный ход всем двигателям, — приказал капитан Тритус. — Мы разом прорвемся. Держать прямо, мистер Беатти, — бросил он рулевому.

Нелегкая задача, поскольку ветер лупил нас со всех сторон сразу. В рубке сделалось ещё темнее. По окнам хлестал дождь. Кто-то включил стеклоочистители, которые лишь размазывали воду по стеклу. Лампа над столом для прокладывания курса бешено раскачивалась.

— Скорость? — рявкнул капитан.

— Сорок три аэроузла, сэр, — доложил мистер Куртис.

— Должно быть больше, если все двигатели работают полным.

Быстрый переход