Его зовут Агнец, но он такой кроткий, соответствует своему имени. Поэтому я никогда не должен ездить на нем самостоятельно. Но в один прекрасный день, когда я вырасту, у меня тоже будет такой конь, как Агнец.
– Правда? – спросила Дженова бесстрастно, все еще ощущая легкое головокружение. Что, интересно, они задумали? Как могло столько всего произойти за столь короткое время? – Агета сказала, что тебе пора кушать, Раф. Иди поищи ее.
– Но, матушка…
– Ступай, Раф. Котята Рейвен никуда не денутся. Поешь и вернешься к ним.
Мальчик надул губы и нехотя пошел искать Агету. Тогда Генрих начал перекладывать котят из ладоней в их теплую корзину у жаровни. Кошка ревностно наблюдала за его действиями, после чего принялась вылизывать детенышей языком, смывая оскорбительный для ее обоняния запах.
Еще мгновение Дженова продолжала смотреть на него в молчании, на прядку волос у него на лбу, жесткую, небритую линию щеки и изгиб твердого рта. Было не так уж плохо увидеть Генри в совершенно ином свете, однако обольщаться на этот счет не стоило. Он не мог измениться за одну ночь только потому, что они стали любовниками. Дженова сознавала, что Генри может стать подходящим мужем для нее и превосходным отцом для Рафа. Размышления на эту тему грозили головной болью.
– Нужно было отправить Рафа ко мне, Генри, чтобы он тебе не докучал.
– Он мне не докучал.
Дженова попыталась прочесть его мысли, но он все еще возился с котятами. Наконец осторожно положил последнего в корзину. Поддавшись искушению, Дженова все же откинула с его лба непослушную прядь. Он вскинул на нее глаза с удивленной улыбкой и обхватил рукой, чтобы привлечь к себе. От него исходило тепло и терпкий мужской запах. Этого оказалось достаточно. Пробудившееся желание заставило ее поежиться.
– Замерзла? – спросил Генри.
– Немного.
Генрих поднялся и заключил ее в объятия. Дженова затаила дыхание. Они были одни в конюшне, и тишину нарушало лишь ржание лошадей, но в любой момент мог кто-нибудь войти. Разве ее репутация, ее положение ничего для нее не значат? Слуги Ганлингорна, особенно Агета, придут в ужас, если узнают, что их хозяйка обзавелась любовником. А Алфрик? Что скажет он? Все вдруг как-то усложнилось.
– Что будем делать, Генри? – прошептала она.
Генрих погладил ее по щеке длинным пальцем с такой же нежностью, с какой обращался с котятами.
– Все пойдет своим чередом, милая, вот увидишь.
– Ты это точно знаешь?
– Похоть, в конце концов, перегорит.
Дженова очень в этом сомневалась. Прежде сладострастие ее не поражало. Она никого не желала так сильно, как Генри. Но, может, он прав. Может, все это пройдет так же быстро, как и возникло. Как туман исчезает от дуновения морского бриза. Генрих знает, что говорит. У него на сей счет большой опыт.
Его теплые настойчивые пальцы гладили теперь ее шею. Она прильнула к нему и подняла лицо. Он поцеловал ее. В морозном воздухе от их дыхания поднимался белый пар. Ее вновь охватил жар нетерпения, который владел ею вчера. Безумие. Чистое безумие.
– Ты придешь ко мне попозже?
Генрих улыбнулся:
– Как только пожелаете, миледи.
Дженова снова его поцеловала, гадая, найдет ли в себе силы от него оторваться. Потом отпрянула, освободившись из его объятий, и побежала к башне.
Глава 7
В Ганлингорне ожидалось прибытие лорда Болдессара с семьей. Дженова устраивала в их честь пир. Они должны были остаться в замке на ночь, а наутро уехать к себе. Событие это было запланировано давно, к большому неудовольствию Генриха. Будь на то его воля, он бы их на порог не пустил. Даже погода благоприятствовала этому событию. |