И что мне теперь делать? Я обняла мужчину, парня девяти лет от роду, который из любезности провожал меня домой. И не могла отпустить его, потому что потом нужно будет как-то смотреть ему в глаза.

— Настя, ты как? Голова не болит? — раздался тихий мужской голос прямо над ухом.

Я отступила на шаг, не поднимая глаз:

— Эмм, извини. Сама не знаю, что на меня нашло. Я не хотела…

Как бы научиться проваливаться сквозь землю? Из всех суперумений сейчас я бы взяла именно это.

— Спасибо за то, что проводил. Мне пора домой.

Я, по-прежнему не отрывая взгляда от асфальта, повернулась и быстро пошла в общежитие. Я боялась оглянуться и увидеть, как он смотрит на меня. Скорее всего, как на дурочку. А мы же теперь будем иногда видеться около университета. Что же делать? И раньше у меня не получится приходить, ведь я иду на занятия сразу после работы.

А Натан? Почему я не помню, как закончилась лекция? Может, я уже там начала себя странно вести?

* * *

Это было ошеломительно! Ощущение ее тела, робкое прикосновение рук, вид макушки, умильно склонившейся на грудь, запах волос. Я с трудом сдержал порыв схватить девушку и стиснуть в объятиях, о большем я пока и не мечтал.

А после ее скоропалительного побега я не знал, что и думать, чувствовал только, что совершил большую ошибку, только не понимал, какую именно. Поэтому я отправился прямиком в экстрим-парк, рассчитывая, что знакомые ребята подскажут, что делать дальше.

Первым делом, они сообщили, что я дурак. Оказывается, это был идеальный момент для поцелуя или признания, хотя я искренне не понимал, как можно приставать с такими глупостями к девушке, которая рыдает тебе в жилетку.

Или нужно было проводить ее до дома, позвать в кафе на чашечку чая для успокоения нервов и уже там, слово за слово… Потому что сейчас эпизод оказался незаконченным, и она будет придумывать негативные варианты его завершения и из-за этого избегать меня.

Но при всем многословии никто не смог объяснить причину такого поведения, даже и не пытался. «Может, она родных своих вспомнила, или преподаватель как-нибудь обидел, или у нее ПМС, и гормоны гуляют».

Так и не разобравшись, что случилось и кто в этом виноват, я бросил все свои силы на прохождение паркур-трассы под номером семь, это всегда отлично прочищало мозги.

Предсказания ребят сбылись: на следующий вечер Настя буркнула «Привет» и заторопилась в университет. Я легко мог бы догнать ее, но решил не усугублять ситуацию. Друзья в один голос рекомендовали несколько дней не показываться ей на глаза, пусть, мол, успокоится, подзабудет свои ощущения, возможно, даже почувствует себя виноватой.

Я согласился с ними, но и оставлять девушку без присмотра тоже не захотел, может, она снова будет в таком же заторможенном состоянии, и с ней может приключиться все, что угодно.

Поэтому сразу после окончания занятий я опрометью выскочил из здания и спрятался за несуразной скульптурной композицией из стриженых кустов, которая украшала площадь перед университетом. Так и не смог понять, что она изображает: с одного ракурса похоже на пушистого слона с обрубленными ушами, с другого — на группу людей, сросшихся головами, с третьего — вообще голый абстракционизм.

Вскоре показалась и ее худенькая фигурка. Настя покрутила головой, высматривая меня, успокоилась и пошла домой. А я — за ней.

И я вовсе не маньяк, говорил я себе, я ее не преследую, а беспокоюсь и слежу, чтобы ничего не случилось. И да, раньше она добиралась домой без присмотра, а теперь уже не может.