— Я даже не заметила, — пробормотала я.

— Вообще, Стан молодец, что тебя привел. Он не всегда хорошо соображает, но интуиция у него отличная.

— Ты о чем?

— Он привел тебя сюда, познакомил с ребятами, теперь ты своя. Понимаешь? — Крис остановилась и изучающе посмотрела на меня.

Я замотала головой.

— Даже если ты больше ни разу не появишься в «Экстриме», любой из нашей тусовки будет считать тебя своей. Если понадобится помощь, неважно в чем: по работе, по личному вопросу, совет ли будет нужен, компания или драка, — никто не откажет, ни человек, ни оборотень. Но и мы тоже можем попросить тебя об услуге. Не бойся, — рассмеялась она, видя мое испуганное лицо, — ничего сверхъестественного. Например, подтянуть какого-нибудь оболтуса по предмету или проконсультировать по эльфам, ты же эльфийская воспитательница. Не будем же мы тебя в разборки втягивать! От каждого — по способностям, каждому — по потребностям. Коммунизм в чистом виде! Так что, если влипнешь в неприятности и увидишь кого-то из нас, смело зови. Я думаю, ты нас всех запомнила и по именам, и по лицам, верно?

— Да, — кивнула я.

— Вот и отлично. Если что-то еще хочешь спросить, спрашивай.

— Крис, а у тебя звериная форма какая? — робко спросила я. Я не была уверена, приличный ли это вопрос среди оборотней.

— Волк, — Крис снова рассмеялась, видя мое смущение. — Оборотни редко слышат такие вопросы, потому что мы сами чувствуем форму другого, а люди обычно стесняются их задавать.

— Спасибо! — выдохнула я. Крис помогла мне почувствовать себя комфортнее. Кроме того, у меня так давно не было подруг, с самого отъезда из деревни, и Крис была как раз такой подругой, какую я бы хотела иметь. У нее были те черты характера, что отсутствовали у меня. Вот только я не знала, захочет ли она дружить, может, она общалась со мной только из-за расположения к Стану.

— А вот и наш герой-трейсер! Сдаю тебе из рук в руки, в целости и сохранности! Настя, счастливо! Приходи сюда, когда захочешь, даже без охраны, — и Крис сорвалась с места и рванула куда-то в лабиринты построек, словно застоялась без движения.

Мы пошли вдвоем со Станом к выходу из парка. По дороге он купил мне огромный горячий гамбургер, и я, обжигая язык, наслаждалась редкой вкуснятиной. Сама я редко могла позволить подобные излишества. Парень шел рядом и молчал. И мне тоже не хотелось ничего говорить, было хорошо и спокойно. Особенно рядом с ним.

Я изредка поглядывала на него. После такого выступления на паркуре я увидела его заново, а точнее впервые посмотрела на него внимательно, ведь еще вчера, да даже еще сегодня вечером он был одним из моих шапочных знакомых, привет-пока. А теперь он стал намного ближе. Словно пробежав трассу, он раскрыл себя.

Кого-то можно понять и ощутить через его рисунки или песни, кого-то — через долгие вечерние разговоры или одно письмо, написанное на листке бумаги, кого-то ты можешь открыть через улыбку и несколько взглядов. А Стан раскрывал себя, отдаваясь невозможному, невероятному искусству под названием паркур.

Мы какое-то время продолжали идти молча, а потом Стан, не поворачивая головы, спросил:

— Как тебе парк?

— Удивительное место, я даже не представляла, что в нашем городе есть такие парки. И друзья у тебя замечательные, даже Вик.

Стан рассмеялся:

— А, Вик, да, он нормальный парень, просто у него есть маленький бзик насчет превосходства оборотней, и он всем ее затирает. Тебе тоже успел?

— Не то, чтобы прямо подробно, буквально пару слов сказал.

— Понимаешь, он паркуром занимается лет с одиннадцати, то есть примерно уже лет девять, я же пришел сюда всего год назад.