— У тебя не было выбора, ведь ты как раз идеально подходишь к их требованиям. Поэтому не говори, что ты обычная. Это неправда.

Мы снова замолчали. Через несколько минут Стан сказал:

— А знаешь, почему я пришел в Экстрим в первый раз? Потому что это одно из немногих мест в городе, где разрешен оборот для взрослых.

— А, да, я видела нулевку при входе.

Я раньше как-то и не задумывалась над тем, что оборотням запрещено принимать свою звериную форму в любом месте. А ведь на самом деле не так уж часто я видела разрешающий знак: большая черная буква «О» (оборотни) в квадрате с синей каймой. Так как буква «О» и цифра нуль пишутся одинаково, этот знак стали называть нулевкой. Если в середине нуля написана цифра, то это означает, что в этом месте могут оборачиваться только те, чей возраст равен этой цифре или меньше.

Например, при входе на территорию детского сада висит такой знак с ограничением в три года, а значит, все дети-оборотни, посещающие его, могут оборачиваться, а вот их родители — нет. И это правильно, маленькие не всегда могут контролировать себя. Оборотни младше одного года могут перекидываться везде, для них нет официального запрета, но по факту таких малышей мамы стараются не брать в места с большим скоплением людей, дабы не травмировать психику особо нервных личностей.

— Я никогда не думала, каково вам без возможности оборачиваться, — смущенно сказала я.

— Да, часто люди забывают о том, что наша звериная форма — это не парадно-выходной наряд, который можно забыть в шкафу до подходящего случая, это наша суть. Это тоже я, который также имеет право на существование. Почему не придумали такого знака для людей с раздвоением личности или шизофреников?

— Не знаю, — улыбнулась я. — У тебя очень красивый зверь, то есть ты… — и я замолчала, запутавшись в словах.

— Да, я-волк пошел в отца. Эта темная полоска на спине — наша семейная черта, так что если увидишь в городе волка с такой окраской, знай, это кто-то из нашей семьи.

— Ну, вот мы и пришли, — остановилась я перед крыльцом общежития. — Спасибо за отличный вечер и за то, что проводил меня.

— Настя, погоди немного, я хочу тебе кое-что сказать, — Стан замялся, не зная, как выразить свою мысль, а потом глубоко вдохнул и выпалил: — Я в тебя влюблен.

Мое лицо сразу окаменело, как всегда при стрессовых ситуациях.

— Знаю, что это невозможно, невероятно, несмотря на всякие сериалы и романы, но это так. Я влюбился в тебя еще до того, как увидел. Я тебя почувствовал. Это был тот самый вечер, когда ты подумала, что тебя преследует какой-то полицейский, и это было правдой. Не понимаю, как такое может быть, но это есть. До этого момента я ни разу не испытывал подобных чувств. Скорее всего, ты меня даже не рассматривала в виде бойфренда, поэтому и хотел сказать тебе все это сегодня, чтобы у тебя было время подумать обо мне именно в этом смысле. Я не буду ни на чем настаивать, только прошу, подумай. Знаешь, если бы ты была оборотнем и смотрела на меня так же, как сейчас, я бы сбежал и постарался забыть тебя. Но то, что ты человек, дает мне небольшой шанс, и я бы очень хотел, чтобы он сработал. Ребята из Экстрима, с которыми я разговаривал насчет того, как нужно общаться с девушкой-человеком, надавали мне кучу советов, хороших и совершенно идиотских, но так как только благодаря им я нахожусь здесь сейчас с тобой, я последую еще одному совету.

С этими словами Стан наклонился ко мне, едва ощутимо дотронулся руками до плеч и поцеловал. Это был легкий, невесомый поцелуй. У меня прошла дрожь по телу, но скорее от его прикосновения. И мои, и его губы пересохли от волнения, и я машинально облизнула губы, коснувшись языком и его рта.