Это были наши. Кучка выживших зэков, изголодавшихся по женскому теплу и отчего-то решивших сменить маршрут.

И теперь, когда они дорвались до вожделенного, даже не знаю, что могло их остановить. Вряд ли удастся достучаться до здравого смысла тех, кто уже вовсю пустился в разгул, почувствовал власть, полную свободу и безнаказанность. Тем более что сила оказалась на их стороне. Сильно сомневаюсь, что среди яйцеголовых окажется крепкий боец, способный дать достойный отпор и защитить женщин.

Но что делать мне? Начать убивать каждого, кто попадёт в прицел винтовки? Драться с теми, с кем прожил бок о бок несколько лет? Как остановить этот беспредел, не проливая кровь, если люди, которые его учинили, понимают лишь язык силы?

Да и не вывезу я рукопашную схватку с толпой. Даже если бы со здоровьем был полный порядок, такая драка однозначно закончилась бы моим поражением. А сейчас даже и пытаться не стоит.

Мысли метались по черепной коробке, словно стадо испуганных лошадей. Я понимал: нужно сделать хоть что-то, вот только решения не находил. А потому просто выбрался из укрытия, наблюдая за происходящим с каменным лицом. На самом деле я только делал безразличный вид, внутри меня всё кипело. Одному богу известно, каких усилий далось удержать палец на спуске и не перестрелять своих бывших сокамерников.

Я шарил взглядом по лагерю в поисках Плова. Он единственный, кто способен взять заключённых под контроль, да и то не факт. Бардак уже начался, и в такой ситуации мало что может заставить людей остановиться.

Но когда я наконец его нашёл, то сразу понял: он и не хотел тормозить заключённых. Мало того, сам принимал участие во всём этом дерьме. Плов выбрался из шалаша в одних трусах и с ухмылкой посмотрел мне прямо в глаза. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чем он там занимался в таком виде.

Я уверенной походкой направился к нему. Жухлый повизгивал позади, так и не решившись покинуть ущелье, а я не стал его подзывать. Хрен знает, чем закончится эта история. В случае негативного исхода его попросту грохнут.

— Вы чё, совсем ебанулись⁈ — с ходу наехал на смотрящего я.

— Заглохни, Тень, — сухо обрезал меня Плов. — Пацанам нужно было расслабиться.

— Ты нормальный⁈ Это же беспредел! Или у нас теперь износ в понятия вписывается⁈

— А ты ничего не попутал? — хищно оскалился он. — Ты кто есть, чтоб мне за понятия рассказывать?

Некоторое время я собирался с мыслями, чтобы ответить на выпад, но так и не нашёлся что сказать. А потому просто поднял винтовку и направил ствол в голову авторитета.

— Останови людей, Плов, или я за себя не ручаюсь, — максимально спокойным голосом объявил я.

— Ты чё, сявка⁈ Ты на кого ствол поднял⁈ Думаешь меня на понт взять⁈ Да я таких, как ты, ещё на малолетке сотнями ломал! Я твоё очко по кругу…

— Хлоп! — оружие отработало без заминок.

Из головы озверевшего узбека вылетело облако кровавой пыли, и он рухнул на землю, словно мешок с дерьмом. Впрочем, таковым он и являлся, несмотря на все попытки казаться правильным человеком.

— Пацаны, Плова завалили! — донёсся крик откуда-то справа.

Именно это вывело меня из оцепенения.

Увы, я не профессиональный убийца, и смерть даже такого человека, каким оказался Плов, возымела определённый эффект. Всё-таки он не был посторонним, и какое-то время я даже считал его пусть не другом, но приятелем. Но то, что они устроили в лагере, выходило за рамки моей морали. Я не мог этого принять, как бы ни старался.

Нажав на спуск, я запустил цепную реакцию, и последствия не заставят себя долго ждать. По-хорошему, мне бы сейчас бежать сломя голову, но физическая форма не позволяет. А потому выход только один: валить всех, кто хоть как-то причастен к произошедшему.

Всё это я прокручивал в голове как-то отстранённо, будто мысли совсем не мои, а так, между прочим.