Именно на это и был расчёт. Мгновение ушло на то, чтобы поймать его наглую рожу в прицел, и столько я потратил на выстрел. Женщина вскрикнула, хватаясь за шею, у которой находился нож. Но даже если он отточен как бритва, за одно движение умирающий человек вряд ли способен рассечь мышцы до артерии. А кожа заживёт, ничего страшного. Зато теперь зэки остались без переговорщика. Без нормального руководителя они обыкновенный сброд, хотя всё ещё опасный.

— А-а-а! — вдруг раздался истошный вопль.

Так люди кричат только перед неминуемой гибелью, когда смерть не просто заглянула в глаза, а уже впилась в губы прощальным поцелуем. Однако я всё так же продолжал сидеть в укрытии, не решаясь взглянуть на происходящее.

А вот Жухлый отреагировал иначе. Он выполз из кустов и с выражением полного ужаса на морде попытался покинуть лагерь. То, что сейчас убивало людей, пугало его больше, чем смерть от пули, боль от которой он испытывал. Я так и не понял, куда она ему прилетела, а как следует рассмотреть не успел.

Внимание отвлёк пробежавший мимо человек, один из наших. Он даже не обернулся, хотя знал, что я нахожусь за этим камнем и в моих руках оружие.

Рой — а это был именно он — настиг беглеца буквально через секунду. Тёмное облако окутало его, подняло над землёй, а затем по ушам снова ударил крик, полный ужаса и обречённости.

Не знаю, что происходило внутри этой загадочной массы, но буквально через секунду рой умчался обратно в глубь лагеря. А на том месте, где он разобрал человека, осталась лежать лишь нога в небольшой лужице крови.

Вскоре весь лагерь поглотила паника. Люди беспорядочно метались в поисках укрытия, но рой настигал их повсюду. Я уже без опаски поднялся во весь рост и с открытым ртом наблюдал за происходящим. Туча металась от одного человека к другому, буквально за секунду перемалывая тела. Но вот что странно: коренных обитателей лагеря рой попросту игнорировал, как, впрочем, и меня. А ведь я предполагал нечто подобное, когда слушал рассказ Татьяны.

С момента его появления прошла максимум минута, а из бывших заключённых остался только я и Нос. Последний лежал среди камней, свернувшись калачиком и обхватив голову руками, словно это могло его спасти.

Покончив с людьми, рой метнулся в сторону Жухлого. Волчонок завизжал и даже попытался подняться, заметив приближение жуткой твари. Сложно сказать, какую боль он при этом испытывал. Его сил хватило буквально на один рывок, всего в пару метров. Тёмное облако дёрнулось в сторону зверя, и в этот момент во мне что-то щёлкнуло.

— Не-е-ет! — взревел я во всю глотку.

Странно, но рой почему-то послушался. Нет, в его поведении не было слепого подчинения, это больше походило на то, что прислушался к моей просьбе.

Некоторое время он провисел на щенком, словно размышлял над чем-то, а затем вдруг метнулся ко мне. Страх моментально окутал меня холодными щупальцами, даже кончики пальцев неприятно закололо от дополнительного притока крови. Но что я мог противопоставить этой штуке?

Однако рвать меня рой не стал. Завис всего в сантиметре от лица и, как мне показалось, пристально рассматривал. Это продлилось несколько секунд, и за это время я как раз успел рассмотреть все значимые моменты своей жизни. А затем он резко сорвался с места и вскоре исчез в облаках. А я всё стоял, не в силах пошевелиться.

Из этого состояния меня вывел Жухлый, который всё это время жалобно скулил.

Я бросился к нему, на ходу доставая из рюкзака аптечку. Последний укол обезболивающего, который я оставлял на крайний случай, вонзился в ляжку волчонка. Я без сожалений вдавил поршень, облегчая страдания мохнатого друга. Да, за этот укол я мог бы выменять всё, что только пожелаю, но это всё сейчас лежало передо мной и с надеждой смотрело прямо в глаза.