После этого, когда они лежали в липком клубке, Хило сказал:

– То, что ты говорила вчера… о своей семье… Ты не должна так думать. Это случилось с твоими родителями много лет назад, и никто не сомневается в Кене и Таре. Теперь семья Маик снова ладит с кланом.

Вен ответила не сразу.

– Не со всем кланом. Как насчет твоей семьи?

– А что насчет моей семьи?

Она положила голову на плечо Хило.

– Шаэ никогда мне не доверяла.

Хило засмеялся.

– Шаэ сбежала с эспенским моряком, а теперь приползла обратно, как описавший ковер щенок. Она не в том положении, чтобы кого-то осуждать. С какой стати тебе волноваться о ее мнении?

По недовольному тону собственного голоса Хило с удивлением и долей разочарования осознал, что до сих пор не простил сестру.

– Твой дед всегда ее слушал. Вряд ли он одобрил бы меня, даже если бы я не была каменноглазой.

– Он просто слабоумный старик, – ответил Хило. – Лан теперь Колосс.

Хило ободряюще поцеловал ее в висок, но его манеры изменились. Он перекатился на спину и задумчиво уставился на желтый потолочный вентилятор, гоняющий воздух.

Вен повернулась на бок и с беспокойством посмотрела на него.

– Что-то случилось?

– Ничего.

– Рассказывай.

Хило рассказал о вчерашних событиях в «Двойной удаче» и разговоре на подъездной дорожке поместья Коулов. Вен лежала на локте, настороженно стиснув губы.

– Почему Лан отпустил мальчишку? Вор нефрита уже в таком-то возрасте, это неизлечимо. Он доставит тебе еще больше неприятностей.

Хило пожал плечами.

– Знаю, но что я могу сказать? Лан – оптимист. Как вдруг мой твердый старший брат, который всегда ставил меня на место, начал становиться мягкотелым? Его кости зелены, но он не мыслит как убийца, а Айт готова убивать. Явно грядет война с Горными, как он этого не видит? Этот старый самовлюбленный хорек Дору ведет его не на ту дорожку.

– Уж конечно, Лан должен послушать тебя, а не Дору.

– Дору в клане – как старая лоза, из его хватки не выскользнешь.

Вен села. Блестящие черные волосы рассыпались по спине, солнечный луч высветил безупречный изгиб щеки.

– Тогда ты должен сам начать подготовку к защите Равнинных, – сказала она. – У Дору есть связи, информаторы и соглядатаи. Но все Кулаки и все Пальцы – твои. Зеленые Кости в первую очередь воины, а потом уже бизнесмены. Если начнется война, она выплеснется на улицы, а улицы принадлежат Штырю.

– Моя кошечка. – Хило обхватил Вен за плечи и поцеловал ее в затылок.

Ее можно поставить в пример некоторым Кулакам.

– У тебя сердце нефритового воина.

– И тело каменноглазой. – Ее вздох был таким милым, хотя в голосе звучала горечь. – Если бы я только была Зеленой Костью, я бы тебе помогла. Стала бы твоим самым преданным Кулаком.

– Мне не нужен еще один Кулак, – сказал он. – Ты прекрасна такой, как есть. Оставь тревоги Зеленой Кости для меня.

Он накрыл ладонями ее груди, ощутив их вес в своих руках, и потянулся за новым поцелуем.

Вен отвернулась, не желая, чтобы ее отвлекали от разговора.

– Сколько у тебя Кулаков – хороших, на которых можно рассчитывать? Кен говорит, некоторые из них размякли, привыкли к мирным временам, только смотреть за порядком и собирать дань, никаких сражений. Многие ли из них побеждали в поединках? Многие ли носят больше нескольких мелких камешков?

Хило вздохнул.

– Большинство – настоящие Зеленые Кости, но некоторые – просто мертвый груз.