|
Думаю, настроение у Лени было уже далеко не самым лучшим, он не то что жующих — обменявшихся парой фраз во время его речей выставлял из кабинета самым жестким образом. Дальше — не знаю. То ли Лемех был настолько зол, что уже утратил способность адекватно оценивать ситуацию, то ли все так и было на самом деле, но слушателями его истории про особенности становления российского бизнеса оказались несколько крепких ребят, больше похожих на морских пехотинцев, нежели слушателей экономического отделения. Разумеется, они ели — что-то из своих картонных коробочек и, возможно, даже чавкали, прихлебывая кофе из пластиковых стаканов. Но в тот самый момент, когда терпение Лемеха лопнуло и он собрался поделиться с аудиторией, а заодно и с организаторами всего мероприятия некоторыми оборотами русской неформальной лексики, в аудиторию буквально ворвался тот самый симпатичный парень из NDI и буквально грохнулся Лемеху в ножки. Он, как выяснилось, отвечал за эту программу лекционного или культурного обмена и все перепутал. Лемех должен был читать в другом месте и совсем другим людям, а этим крепышам — руководитель какой-то охранной структуры. Но менять что-то уже было поздно, слушателей распустили, а парень повел поить и кормить Лемеха в какой-то приличный местный ресторан, дабы замолить грехи. Лемех размяк, грехи отпустил и — как сказал — решил, что со Стивом будет дружить и дальше. Тот к тому же когда-то заканчивал славистику и если не врал — то к России относился с симпатией. И тут… Знаешь, я даже не знаю почему, зачем я спросила. Идиотский в общем-то вопрос: если человек читает лекции в NDI, а потом организует какие-то программы в Колумбийском университете, где же он работает на самом деле? Да и совсем не волновало меня на самом деле где работает этот Стив, в конце концов он мог просто поменять работу. Но я спросила:
— А он, значит, читает славистику? — Да ничего он не читает. Он из Вашингтона, аналитик — между прочим — СНБ. Не хухры-мухры, — И при этом организует лекции русских предпринимателей для каких-то гоблинов в Колумбии? Лемех задумался. А мое подсознательное внезапно — выдало все сполна. Когда-то, много лет назад и совершенно не помню, по какому поводу, кто-то рассказывал отцу о Русском институте при Колумбийском университете. По-моему, его тогда только что создали. — Знаем, — с иронией отозвался папа, — наслышаны, и даже чуть больше. Обычная ЦРУ-шная игрушка. Их пока мало. Но погодите — в скором времени они бросятся нас учить с энтузиазмом Макаренко. — Чему учить, папа? — Кто — было понятно из первой фразы. — Да чему угодно, хоть свободной журналистике, хоть — как правильно пеленать младенцев. Главное — контакт. Я рассказала это Лемеху. Реакция был странной. Он почти обрадовался: — Слушай, но я же не засекреченный физик, и все государственные секреты узнаю исключительно из донесений своей службы безопасности, которая за небольшие дополнительные деньги с удовольствием будет делать для них второй экземпляр. Нет, зачем-то, выходит, я им нужен. И это хорошо. Это очень хорошо. Спорить я не стала. Наши идеологические споры всегда заканчивались одной и той же фразой Лемеха: просто твой отец-комитетчик воспитал тебя антисемиткой. — Папа был дипломатом. Послом Советского Союза, — тут я непременно срывалась на крик. А Лемех спокойно парировал: — Тем более. На такие должности назначались только люди с Лубянки. Я начинала рыдать — ты знаешь, когда заходит разговор о папе. Ну, ладно. Словом, Стив очень скоро стал лучшим американским другом Лемеха, вызвав даже некоторую ревность Мишки. Однако, узнав, что Стив госслужащий и не собирается в ближайшее время заниматься бизнесом, тем более — в компании с Лемехом, Мишка успокоился и потерял к Стиву всяческий интерес. |
