— Конечно, нет, глупенький. Это сделает мой отец.

Максин знала, что Чарлз всегда будет возвращаться к разговорам о Блейке. Любому мужчине трудно соперничать с ним. Большинство людей измеряют успех количеством заработанных денег. Если применять этот критерий, то Блейк добился в жизни всего, о чем только можно мечтать. Но это не меняло его сути. Блейк так и остался безответственным, ненадежным человеком. С ним было весело, и Максин по-своему любила его, но Чарлз подходил ей больше.

Собравшись уходить, Чарлз поцеловал Максин на прощание. Они оба не могли налюбоваться сверкающим на ее пальце колечком.

— Спокойной ночи, миссис Уэст, — промолвил Чарлз, а Максин подумала о том, что ей нужно будет оставить фамилию Уильямс для работы.

Пациенты и широкий круг ученых и специалистов знали ее как «доктора Уильямс». А в быту она будет миссис Уэст. И ей придется до конца своих дней носить фамилию Блейка. Кое-что очень трудно менять.

Глава 16

Блейк позвонил Максин в офис. К этому времени она была уже на взводе. Голова шла кругом от множества проблем. Денек выдался трудным. Сначала Максин приняла трех новых пациентов, направленных к ней другими врачами, а потом связалась по телефону с поставщиком в Саутгемптоне и долго торговалась с ним о цене за навес для свадьбы. Поставщик заломил немыслимую цену, однако без навеса Максин и Чарлз не могли обойтись. Родители Максин предложили оплатить его приобретение, но она не могла этого допустить. Максин находилась не в том возрасте, чтобы возлагать на родителей расходы на свадьбу. Навесы стоили довольно дорого, большая палатка обошлась бы дешевле. Но Максин не хотела устраивать свадьбу в закрытом пространстве.

Отвечая по телефону Блейку, Максин не сумела скрыть раздражения, накопившегося за день.

— Привет, что случилось? — спросила она.

— Прости, Макс, я, наверное, помешал тебе. Если хочешь, позвоню попозже.

Взглянув на часы, Максин поняла, что в Марокко сейчас глубокая ночь. Голос Блейка был очень усталым.

— Нет, нет, все в порядке. Сейчас как раз перерыв, и я могу говорить. Как поживаешь?

— У меня все хорошо, чего не скажешь о людях вокруг. Все еще торчу в Имлиле, это местечко в трех часах лёта от Марракеша. К моему удивлению, здесь есть сотовая связь, и вот я звоню тебе. Я хотел сказать, Макс, что не смог остаться в стороне, увидев боль и страдания тысяч обездоленных детей. То, что здесь творится, просто ужасно. Спасатели до сих пор извлекают трупы местных жителей из-под завалов. Люди гибли целыми семьями. Те, кто остался в живых, сейчас в полной прострации. Они как безумные бродят по улицам, не понимая, что происходит. В деревнях здесь живут очень бедно, и землетрясение поставило людей на грань выживания. По предварительным оценкам, погибло более двадцати тысяч.

— Я все это знаю, — сказала Максин. — Читала сообщения в «Тайме» и видела репортажи по каналу Си-эн-эн.

Блейк пытался спасти чужих детей, а когда с его собственным ребенком случилась беда, Максин не могла его разыскать. Впрочем, нынешние заботы Блейка были лучше бездумных развлечений и погони за удовольствиями. Максин ясно представляла себе, как выглядит место стихийного бедствия. Но на ее памяти чужая боль впервые в жизни заставила Блейка принять личное участие в ликвидации последствий страшной катастрофы и спасении населения.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал смертельно усталый Блейк. Он почти не спал в течение десяти суток. — Я пытаюсь организовывать ощутимую помощь детям. Еще до катастрофы познакомился здесь с богатыми, влиятельными людьми.