— Я не понимаю, как вы можете закрыть приют, — медленно сказала Эвелина. — Ваша мать…

— Ради Бога, — прервал он, — если мы говорим о совращении, не упоминайте мою мать.

— Мои извинения, — сказала она с нервной гримасой. — Мне это внове.

— Что?

— Вы… вы собираетесь заставить меня сказать это?

Он подошел к ней ближе, уже не так торопясь выставить ее вон. Неожиданно для себя.

— Да, именно так, — ответил он и поцеловал ее.

Эвелина, без сомнения, собиралась что-то предложить ему!

Если она удачно выберет время, он согласится на все, что она скажет. Даже простой разговор с ней об этом сильно возбуждал. Плоть его твердела и причиняла страдания. Конечно, он внимательно выслушает, какими словами она выскажет свое предложение. Из своего жизненного опыта он знал, что существует много способов уложить женщину в постель. Как и множество способов избавиться от приюта.

Сент поднял голову, но Эвелина удержала его, поднявшись на цыпочки и зарывшись нежными пальцами в волосы. Она притянула его голову для нового поцелуя. Он обнял ее за талию и прижал к себе.

— Ты все же должна произнести это, Эвелина Мария, — прошептал он. Ее чертовы классы были ближайшим укромным местом, которое пришло ему на ум. Двери там не запирались, но ведь все эти оболтусы думали, что она ушла. — Скажи это.

— Я… — начала она затаив дыхание, не отрывая взгляда от его рта, — я хочу знать, откажетесь ли вы от своего плана снести приют, если… если я…

Могучий Люцифер! Порой и в компании ангелов можно испытать разочарование.

— Если ты примешь меня в свое лоно, — прошептал он, осторожно доставая заколку из ее волос. Водопад золотистых волн с лимонным ароматом заструился из его рук.

— Да.

Сент покачал головой, вытаскивая другую заколку.

— Скажи это.

С пылающими щеками, с губами, уже распухшими от его поцелуев, крепко прижатая грудью к его груди, Эви, чистый ангел, застонала.

— Если я приму тебя в свое лоно, — прошептала она.

Хотя ему с большим трудом удавалось мыслить логически, он все же понял, что формулировка требований Эвелины относительно приюта оставляет ему законное пространство для маневра.

— Это сделка, Эвелина.

— Только не здесь, — сказала она, задыхаясь, когда он погладил ее груди. — Дети…

— Как насчет одного из твоих небольших классов?

Он снова завладел ее ртом, убежденный, что ему никогда не приходилось испытывать такую жажду. Конечно, он страдал от почти трехнедельного воздержания, но эта страсть, эта сила желания была внове. И для удовлетворения своих потребностей он желал только ее, а не какую-нибудь безымянную, безликую женщину.

— Нет. О, Сент… Более уединенно. Пожалуйста.

Она даже не могла изъясняться связными предложениями.

— Зал заседаний совета.

— Подвал, — возразила она. — После завтрака, и…

— Подвал так подвал, — согласился он, взяв ее за руку и увлекая к лестнице. В этот момент ему подошел бы и клочок голой земли.

— Но мои волосы, — запротестовала она.

— Мы спустимся по черной лестнице. Никто тебя не увидит.

В бывшей казарме в подвал можно было спуститься двумя путями — из кухни и через старое помещение администрации. Сент взял в холле лампу и открыл дверь в кабинет.

— Ты уверена, что это не подойдет? — спросил он, снова крепко прижав ее к себе для нового поцелуя.