Это и был тот Сент-Обин, которого все боялись, поняла она. Человек, сбросивший внешний лоск культуры и образованности. И она умудрилась дождаться, пока он очнется, находясь наедине с ним в темнице, без всякой надежды на помощь.

— Успокойтесь, — приказала она, отодвигаясь еще дальше, хотя он и не мог до нее дотянуться.

Он вытянулся, настороженно припав к полу, и его зеленые глаза горели такой яростью, что кровь стыла в жилах.

— «Успокойтесь»? — прорычал он, снова стирая кровь со щеки. — Я прикован к стене бог знает где, и…

— Мы в подвале сиротского приюта, — перебила Эвелина. — Старинная темница, смею предположить.

Она выпрямилась на скамейке, снова спрятав ключи в карман.

Он внимательно следил за каждым ее движением.

— И почему же я прикован к стене в проклятом подвале чертова приюта, Эвелина? — спросил он низким угрожающим тоном. — И кто меня ударил?

В этот момент он, очевидно, был не в состоянии выслушивать какие-либо объяснения. Во всяком случае, попытки говорить с ним разумно разозлили бы его еще больше. Опершись о стену, Эви поднялась на ноги.

— Думаю, вам нужно немного успокоиться, Сент, — предложила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Я принесу вам воды и повязку для головы.

Эвелина бочком отошла к двери. Он выпрямился, следуя за нею на длину цепи.

— Ты же не собираешься оставить меня здесь, черт побери. Эвелина, это просто смешно. Дай мне ключи. Сейчас же.

— Я не могу этого сделать. И я не оставляю вас. Я вернусь через несколько минут.

Он спокойно посмотрел на нее.

— Если ты не отдашь мне ключи сейчас, тебе лучше понадеяться на то, что я никогда отсюда не выйду, — сказал он тихим твердым голосом. — Потому что первой, за кем я приду, будешь ты.

А она-то беспокоилась, не захочет ли он, чтобы ее арестовали. Эви судорожно сглотнула.

— Если вы хотите когда-нибудь выйти отсюда, лучше бы вам не говорить таких вещей, — сурово сказала она и выскользнула за дверь.

Глава 12

С безумством дружно наслажденье,

Но сердце — сердцу друга нет.

Байрон. Еще усилье — и постылый…

Когда за Эвелиной захлопнулась дверь, Сент буквально оцепенел. Щелкнул замок, и сквозь частую решетку послышался стук ее туфель: вот она поднялась на шестую, седьмую, восьмую ступеньку. Дверь наверху скрипнула два раза, и он остался в полной тишине.

Маркиз постоял еще некоторое время, прислушиваясь. Ничего. Его сюртук, брюки и жилет покрылись пылью. Под ногти и в рот тоже набилась грязь. Он сплюнул на пол, затем, звеня цепью, вернулся к матрасу в углу и сел.

Они — а он знал, что Эвелина не могла сделать это без чьей-либо помощи, что бы она там ни говорила, — замкнули кандалы поверх его сапога, прямо на лодыжке, и ржавое железо уже изрядно попортило кожу дорогих гессенских сапог.

Для пробы он поковырял замок, потом потянул кольцо, соединявшее кандалы с цепью. Ничего не получилось. Звено за звеном он проверил всю цепь вплоть до железного кольца, вделанного в стену. Вся конструкция была прочной, словно ее изготовили на прошлой неделе, а не в прошлом веке.

Снова усевшись, Сент принялся обшаривать свои карманы. Немного денег, носовой платок, карманные часы, чужая пуговица — видимо, от прогулочного платья Фатимы, — но ничего, чем можно было бы воспользоваться для побега.

Сент снова ощупал рану на виске. Он оказался полным дураком. С чего он решил, что Эвелина собирается раздвинуть перед ним ноги? Потому что ему хотелось так думать. Она все утро держалась холодно и отстраненно, затем в ярости набросилась на него.