Изменить размер шрифта - +
Она не смогла удержаться. Дмитрий обнял ее крепкими мужскими руками.

— Ты пришел за мной! Ты вернулся!

— Как я мог не вернуться? Ты нужна детям, — сказал он. — И мне тоже.

Дмитрий рассказал Мэри, что увидел за ту неделю, пока поезд шел по неизведанным землям к западу от Миссисипи. Они ехали медленно, останавливаясь в каждом городе, но не нашли ни единого призрака. Временами дети рассказывали ему, что видели странных созданий, наполовину людей, наполовину животных, но Дмитрий сомневался в верности их наблюдений. Он считал, что предполагаемые полулюди могли быть плодом воспаленного воображения детей младшего возраста.

— Я думал над тем, что ты сказала, — продолжал Дмитрий. — Что ты могла бы работать, находясь на этой стороне. Это трудно, но возможно. Дети видят тебя, несмотря на то, что ты живая. Правда, ты не видишь их.

— Рядом с тобой кто-нибудь есть сейчас? — спросила Мэри.

Дмитрий покачал головой:

— Нет. Мы одни, в обоих мирах, так сказать.

— Прекрасно! — сказала Мэри и сделала нечто такое, чего никогда не позволяла себе в Стране. Она поцеловала Дмитрия. Поцелуй был таким горячим и долгим, что юноше пришлось отстраниться, чтобы не задохнуться. Мэри знала, что желание поцеловать Дмитрия было продиктовано отчасти слабостью плоти, но в то же время понимала, что такой жест поможет ей скрепить образовавшуюся между ними связь. Он вернулся. Мог не вернуться, но он пришел за ней. Он мог бы стать единоличным правителем всех земель и всех призраков, но решил, что вернется за ней. Мэри понимала, зачем он это сделал: Дмитрий хотел занять место Ника в ее сердце. Она знала: в ее силах дать ему понять, что цель достигнута. Так она и собиралась поступить, а там, кто знает, может быть, Дмитрий действительно займет в ее сердце место Ника. Но в тот момент Мэри была намерена говорить Дмитрию только то, что он ожидал услышать.

— Ты стал для меня совершенно особенным человеком, Дмитрий, — сказала она. — Ты до мелочей похож на меня. Я так рада, что встретила тебя. — Даже в скупом косом свете уличного фонаря Мэри увидела, как вспыхнуло лицо Дмитрия.

— Тогда… могу ли я надеяться провести с тобой какое-то время в этом теле?

— Нет, — сказала Мэри. — Я провела в своем теле столько времени, что с меня достаточно.

Мэри сказала правду, она была сыта по горло. Ей была невыносима мысль о том, что придется выживать еще хотя бы день в таком жалком, убогом и страшном месте — в мире живых. Неделя, которую она в нем провела, была очень трудной, но она оказалась для Мэри в своем роде подарком. Она окончательно уверилась в том, что все люди, без исключения, страдают, влача тяжкое бремя жизни, и их необходимо спасти. Ей хотелось спасти всех людей до единого, и, быть может, однажды она найдет способ это сделать. Не сотню, не тысячу — всех! Она не успокоится, пока на Земле не останется ни одного живого человека. Мэри понимала, что, так же, как в случае со взрывом моста, на выполнение этой задачи потребуется много сил, что необходимо все тщательно спланировать. Но цель того стоила — мир живых нужно было уничтожить и населить всю планету призраками, превратить ее в Страну целиком… Если этому и суждено было случиться, то начинать нужно было с малого, и не откладывать дело в долгий ящик. Начать нужно было не с тысячи душ, а с одной.

— Я хочу попросить тебя сделать для меня нечто важное, Дмитрий, — сказала Мэри. — У тебя в кармане лежит нож с выкидным лезвием…

Дмитрий сунул руку в карман Бето и достал нож. Лезвие выпрыгнуло и заблестело в свете уличного фонаря, стоявшего в конце переулка. На кирпичной стене вокзала появилась острая продолговатая тень.

— Я никогда не хотела быть частью мира живых, Дмитрий.

Быстрый переход
Мы в Instagram