Она повела их к сараю. Куры кудахтали и мешались под ногами.

— Вот здесь, прямо у входа в курятник, — произнесла она, показывая на стену сарая.

— Вы не замечали в последнее время посторонних рядом с вашим домом?

— Нет, ни я, ни Стаффан. Я поспрашивала детей, осторожно, ведь они не знают о вчерашнем, но они тоже ничего странного не видели. Тот, кто поставил шест с головой, проник во двор, должно быть, вечером, между восьмью и девятью часами. В самом конце седьмого я увела детей со двора, где они играли, в дом, посторонних тогда здесь не было. А Стаффан приехал как раз в начале десятого.

— Отлично, — бодро сказал Кнутас и сделал запись в блокноте. — Чем теснее временные рамки, тем легче нам работать. Сразу хочу предупредить: никому не рассказывайте о случившемся, очень важно, чтобы всё осталось в тайне. И не только ради ваших детей.

— Конечно, — неуверенно выговорила Сюзанна, — только вот моя мама…

— Ничего страшного, лишь бы и она никому не сказала. Так где, значит, сейчас находится голова?

— Придётся пройтись, — ответила Сюзанна.

— Лучше проехать туда на машине, — вмешался Сульман. — Нужно будет забрать голову с собой.

— Правда? — Сюзанна засомневалась, а в глазах снова засквозило беспокойство.

— Разумеется, нам ведь необходимо её тщательно осмотреть. Проведя анализ и сопоставив голову с найденным ранее телом, нам, если повезёт, удастся пролить свет на некоторые детали преступления, — учительским тоном объяснял эксперт-криминалист Сюзанне.

— Прежде чем мы уедем, я бы хотел осмотреть ваш дом, если позволите, — попросил комиссар.

— Да, пожалуйста.

Сюзанна Мельгрен проводила их внутрь. Здесь всё дышало стариной: натёртые деревянные полы, обработанная щёлочью мебель. В отделке преобладал белый цвет, отчего в доме было светло и уютно. Широкие подоконники были заставлены глиняными горшками и разного размера фигурками из дерева и керамики. Повсюду была разбросана одежда, мячи, игрушки. На кухне сидела пожилая женщина, держа на коленях ребёнка, и читала вслух сказку. Когда полицейские показались в дверях, она подняла голову и вежливым кивком поприветствовала их.

— А вот и наша бабушка. Пришла помочь мне присмотреть за детьми, — пояснила Сюзанна.

Они поехали на двух машинах: Карин с Сюзанной, а за ними Сульман с Кнутасом.

Проехав около километра по шоссе, идущему через Лэрбру и дальше вглубь острова, они свернули на ухабистую просёлочную дорогу. Сюзанна остановила машину у поля, которое отделялось от дороги канавой и рядом протянувшихся вдоль неё деревьев.

Она спрыгнула вниз и стала разгребать траву и ветки.

Кнутас с Сульманом не мешкая спустились к ней, чтобы помочь, а Карин предпочла остаться на обочине и смотреть на всё со стороны. Она с трудом выносила вид трупов, будь то тело человека или животного. Она наивно верила, что со временем привыкнет, но становилось лишь хуже. Чем больше ей приходилось видеть, тем тяжелей это давалось.

Убрав траву и ветки, они вылезли из канавы и, стоя на обочине, стали разглядывать голову лошади.

— Сомнений нет, как вы считаете? — спросил Кнутас.

— Очевидно, что это голова пони, и, похоже, она принадлежит тому самому пони из Петесвикена, — высказался Сульман.

— Она выглядит хорошо сохранившейся, — пробормотала Карин в платок, которым зажимала рот. — И не очень пахнет, да?

— Да, её заморозили, так же как голову в саду у Амбьорнсона.

Понедельник, 26 июля

В течение всего воскресного вечера Кнутас пытался связаться с Мельгреном, но тот не брал трубку, а жена, когда комиссар позвонил им домой уже совсем поздно, сказала, что его ещё нет.