История выходила очень странная. С Мельгреном случилось то же, что и с Амбьорнсоном, но если политик был в ужасе от пережитого, то археолог, по словам жены, не сильно обеспокоился.

Кнутас вышел из дому, не позавтракав. Ему не терпелось поскорей приступить к работе, поэтому он довольствовался чашкой кофе и бутербродом из автомата, который раздобыл, придя в управление. Ржаная булочка с сыром и сморщенными кусочками перца явно пролежала в автомате все выходные, но она была последней, так что выбирать не приходилось.

Пока он пытался достать бутерброд из тесной прорези автомата, куда тот вывалился, в его кабинете зазвонил телефон. Поторопившись, чтобы успеть снять трубку, он случайно вылил половину кофе на пол. «Лишь бы на брюки не попало!» — подумал он, выругавшись про себя.

На том конце провода был Стаффан Мельгрен.

— Прошу прощения, что не связался с вами раньше, но я был очень занят, а мобильный забыл дома, — принёс он свои извинения.

— Почему же вы сразу не сообщили нам об этой ужасной находке?

— Я запаниковал, не знал, что и предпринять.

— Может, есть кто-то, кто желает вам зла?

— Вряд ли.

— Вы ссорились с кем-нибудь в последнее время?

— Нет.

Мельгрен уверял, что его охватила паника. Жена, однако, утверждала обратное. Очевидно, он что-то скрывает.

— То есть у вас нет подозрений, из-за чего эта лошадиная голова угодила к вам во двор?

— Нет, понятия не имею.

— Расскажите, почему на самом деле вы не сообщили в полицию, как только обнаружили её.

— Господи, неужели вы не слышите, что я вам говорю? — вспылил археолог. — Я был в шоке, не знал, что делать. И стал размышлять, нет ли тут связи с недавним убийством моей студентки.

— И какая, по вашему мнению, связь?

— Мне откуда знать, чёрт побери!

— Информация об этом происшествии ни в коем случае не должна выйти наружу. Вы кому-нибудь уже рассказали?

— Разумеется, нет.

— Ради бога, сохраните всё в тайне, а то за каждым кустом у вашего дома будет сидеть по репортёру.

— Мы с Сюзанной уже всё обговорили. Дети ничего не знают, правда, её родители в курсе, но они будут держать язык за зубами.

— Отлично. Теперь другой вопрос, и я прошу вас наконец дать честный ответ. Какие на самом деле были у вас отношения с Мартиной?

— Я ведь уже говорил раньше. Между нами ничего не было, — демонстративно вздохнув, произнёс Мельгрен.

— Точно так же раньше вы лгали мне о своём безоблачном браке! — потерял всякое терпение Кнутас. — Ваша жена мне всё рассказала: о ваших изменах, о том, что вы постоянно заводите новые интрижки. И брак у вас, уж простите мою прямолинейность, выходит, довольно посредственный. Так с какой стати мне сейчас вам верить?

Ответа комиссар не получил: Стаффан просто бросил трубку.

Совещание открылось рассказом комиссара о происшествии дома у Мельгренов.

— Что тут у вас вообще творится? — возмутился Кильгорд так, что крошки разлетелись в стороны. Рот у него был набит свежайшим ржаным хлебом местного производства.

— Ты прав. Час от часу не легче, — вздохнул Кнутас. — В субботу вечером Мельгрен обнаружил шест с насаженной на него лошадиной головой у входа в курятник. Мы узнали о случившемся только вчера днём, когда нам позвонила его жена. Сам он, по-видимому, хотел сохранить всё в тайне.

— Интересно — почему? — удивился Кильгорд.

— Как он мне объяснил, его охватила паника и он не понимал, что делать.