Этан проводил нас через весь особняк до самого выхода. Остановившись у двери, он положил руку мне на плечо:

— Мэллори, ты не позволишь мне сказать Мерит несколько слов?

— Твоя подача, — ответила она и, выйдя за дверь, стала спускаться по ступеням.

Этан посмотрел на меня:

— Моя подача?

— Это спортивный термин. Что ты хотел сказать?

Его губы сжались в тонкую линию — мне не составило труда догадаться, что Этан готовится произнести целую речь.

— То, что произошло сегодня вечером, весьма необычно для нас, — заговорил он. — Открытый вызов мастеру от новичка — неслыханное явление. Не менее необычно, что мастер не наказал дерзкого выскочку, поставившего под сомнение его власть. Я дал тебе поблажку только потому, что ты стала вампиром не по своей воле, поскольку наши законы в таких случаях требуют согласия сторон, а с тобой все вышло иначе. — Он пристально посмотрел мне в лицо своими зелеными глазами. — Но если ты еще раз выкинешь подобный фокус, тебе придется пожалеть. Если ты решишь поднять на меня руку… Я мастер этого Дома и командую тремястами восьмью вампирами. Они ожидают от меня защиты, а взамен отдают свою верность. Если кто-то не принимает условий сделки, я без колебаний проявляю силу и ловкость. В следующий раз я не стану сдерживать свои удары. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Его холодный взгляд остудил мой сарказм. Я кивнула.

— Хорошо. — Он открыл дверь, давая понять, что мне пора уходить. — До твоей коммендации осталось пять дней. В «Каноне» ты найдешь разъяснения клятв, порядок церемонии и примерное описание твоей службы. Приготовься.

Я снова кивнула и шагнула за порог.

— И сделай что-нибудь со своей одеждой! — приказал Этан, прежде чем закрыть за мной тяжелую дубовую дверь.

Мы с Мэллори молча прошли к машине, и под щеткой на ветровом стекле я обнаружила рекламный листок. Подняв щетку, я вытащила листовку, приглашавшую в клуб «Красный» на северном берегу реки. Я села в машину, открыла дверцу Мэллори и сунула листовку в перчаточный ящик. Танцы в программе моего сегодняшнего вечера не числились.

Обратная поездка прошла в молчании, поскольку мы обе, как я думала, переваривали последствия встречи. Я, во всяком случае, никак не могла выбросить из головы образ Этана Салливана. В первые несколько секунд, пока я не знала, кто он такой, я была очарована им, заинтригована почти осязаемой аурой властности и силы.

Но мне мало было счесть его красивым. Куда больше меня тревожил тот факт, что и после знакомства влечение к нему не померкло. А совсем наоборот. Его высокомерие раздражало, но он был красив, умен и пользовался уважением своих собратьев. Этан носил мантию хладнокровия и самообладания с тем же изяществом, что и свой отлично сшитый костюм. Но за безупречным фасадом — я это знала — таилась опасность. Этан требовал от каждого без исключения полной и беспрекословной лояльности и, казалось, не имел привычки искать компромиссы. Он был достаточно опытен, силен и проворен, чтобы утвердить свои права в схватке с незнакомым противником на глазах у многочисленных зрителей. И хоть он и нашел меня привлекательной — и откровенно в этом признался, — не поддался очарованию. Напротив, постарался отделаться от меня поскорее. Так же как и я от него.

Наверное, поэтому я никак не могла избавиться от воспоминаний о том мгновении, когда увидела его впервые. Стоило закрыть глаза, как сетчатка воспроизводила блеск его зеленых глаз, и я сознавала, что это видение ничто не сможет стереть. Воздействие оказалось слишком сильным, словно в моем разуме образовался кратер, который не в состоянии заполнить ни один смертный мужчина.

Осознав физиологический подтекст своих размышлений, я выругалась про себя и постаралась сосредоточиться на вождении по ночному городу.